МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
L. IL. IIL. IIIL. IVL. VL. VIL. VIIL. VIIIL. IXL. XL. XIL. XIIL. XIIIL. XIVL. DE SPECT.

epigrammaton l. v xxxvii


XXXVI ←  → XXXVIII

Puella senibus dulcior mihi cycnis
Agna Galaesi mollior Phalantini
Concha Lucrini delicatior stagni
Cui nec lapillos praeferas Erythraeos
5Nec modo politum pecudis Indicae dentem
Nivesque primas liliumque non tactum
Quae crine vicit Baetici gregis vellus
Rhenique nodos aureamque nitelam
Fragravit ore, quod rosarium Paesti
10Quod Atticarum prima mella cerarum
Quod sucinorum rapta de manu glaeba
Cui conparatus indecens erat pavo
Inamabilis sciurus et frequens phoenix
Adhuc recenti tepet Erotion busto
15Quam pessimorum lex amara fatorum
Sexta peregit hieme, nec tamen tota
Nostros amores gaudiumque lususque
Et esse tristem me meus vetat Paetus
Pectusque pulsans pariter et comam vellens
20'Deflere non te vernulae pudet mortem
Ego coniugem‘ inquit ’extuli, et tamen vivo
Notam, superbam, nobilem, locupletem.
Quid esse nostro fortius potest Paeto
Ducentiens accepit, et tamen vivit

Петровский Ф. А.


Дитя, отрадней лебединой мне песни,
Овцы фалантова Галеза мне мягче,
Нежнее устриц из лукринских вод тихих,
Кому ни перлов Эритрейского моря
5Не предпочел бы, ни индийской ты кости,
Ни снегу белому, ни лилиям свежим,
Чьи кудри и бетийского руна лучше,
Блестящей рейнских кос и золотой векши;
Она дышала точно Пестума розы,
10И точно первый мед аттических сотов,
И как янтарь душистый из руки теплой;
И представлялся рядом с ней павлин гадким,
И некрасивой белка, феникс же пошлым —
Эротия, которой прах еще тепел,
15Которой злополучный срок судьбы горькой
Шестой еще зимы не дал прожить полной,
Была моя любовь, забава и радость,
А Пет, мой друг, мне запрещает быть грустным,
Хоть в грудь он бьет, как я, и волосы рвет он:
20«Не стыдно ль, — говорит он, — о рабе плакать?
Вот я супругу схоронил, и все жив я:
Была и знатной, и богатой, и гордой».
Скажи, что друга Пета может быть тверже?
Мильонов двадцать получил, и все жив он!

Фет А. А.


Девочка, что лебедей старых милей мне,
И с Галэза Фалантского ярочки мягче,
Из Лукринского озера раковин краше,
Та, что каменьев ценней нам Эритрейских
5И Индийских скотов зуба, что сглажен,
Первых снегов и самих девственных лилий;
Волос чей шерсть превзошел стад у Бэтиса,
Рейна узлы и весь блеск златоносный;
Веяло с уст у нее Пэстума розой,
10Первого меда душком Аттики сотов,
Комом янтарным, когда терт он рукою;
С коей сравнен и павлин был непригляден,
Белка сама не мила, будничен феникс.
Эротионы костер новый все тлеет,
15Худшей судьбины закон горький ее то
В зиму шестую сгубил, раньше исхода,
Эту любовь всю мою, радость, утеху.
Быть и печальным мой Пэт мне воспрещает;
Волосы рвать, да и в грудь бить в то же время:
20«Как над рабыней тебе плакать не стыдно?
Я, мол, жену схоронил вот, а живу же,
Знатную, гордую и с родом, с богатством».
Тверже возможно ли быть нашего Пэта?
Два миллиона ведь он взял, а живет все.

XXXVII. О девочке Эротионе.


1. По преданию, лебеди под старость не только становятся еще более белыми, но и поющими.

2. Галэза Фалантского (см. II, 43, 3).

4. Эритрейское или Красное море, как обзываются здесь Персидский и Арабский заливы. Следует разуметь жемчуг.

5. Индийских скотов, слоновой кости.

7. У Бэтиса (см. I, 96, 5).

8. Рейна узлы (см. кн. Зрелищ, 3, 9). Знатные Германцы может быть посыпали волосы золотой пылью рейнского песка.

9. Постум (см. IV, 42, 10).

10. Аттики сотов, с горы Гиметта, славившейся медом.

13. Феникс (см. выше, 7, 1).

16. Зиму шестую (см. выше, 34, 5).

Шатерников Н. А.


Дитя, ты песен старых лебедей слаще,
Овец с Галеза ты Фалантова мягче,
И ярких раковин лукринских вод краше,
Жемчужин моря Эритрейского лучше,
5Слоновой кости, что резец сейчас сгладил,
Снегов-первинок и несорванных лилий.
Бетисской шерсти впрямь коса твоя краше,
Причесок рейнских или золота блесток.
Уста дышали, как из Пестума розы.
10Как будто свежий мед аттический в сотах,
Как будто камешек янтарный при треньи.
Сравнить с тобою, — некрасив павлин будет,
Груба и белка, и не редкостен Феникс.
О, мой Эротик, твой костер еще тлеет!
15О, как жестоки вы, горчайшие судьбы:
Шесть зим не дали ей вы полностью выжить,
Моим восторгам, моей радости, сласти.
А Пет-приятель запрещает мне плакать,
Свои рвет кудри, в грудь себя он бьет гневно:
20«Стыдись рабыни так оплакивать гибель!
Смотри: жену я потерял, живу ж славно.
Была известной, гордой, знатной, с тьмой денег!»
О, что быть может Пета нашего тверже!
Мильонов двадцать получил — и все жив он!

На сайте используется греческий шрифт


© Север Г. М., 2008—2016