МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
L. IL. IIL. IIIL. IVL. VL. VIL. VIIL. VIIIL. IXL. XL. XIL. XIIL. XIIIL. XIVL. DE SPECT.

север г. м.


Север Г. М., LIBER XV, 37 перев.

Амфитеатр Флавиев (название «Колизей» появилось не ранее VII в.), а за ним император Тит Флавий Веспасиан младший — возможно, именно благодаря им Марциал получил свою действительно всемирную известность — стал признанным, любимым поэтом, слава которого пережила две тысячи лет. В Рим он приехал еще в 64 г., и за 16 лет написал не меньше трети эпиграмм, опубликовать которые смог только после 80 г. Без сомнения, все это время Марциал не сидел сложа руки (возможно, публиковался, о чем мы не знаем). Но только после выхода книги, посвященной открытию амфитеатра, Марциал получил признание, известность, средства.

Сама книга по своим художественным достоинствам прочей «среднестатистической» Марциаловой эпиграмме заметно уступает. В «Liber de Spectaculis» сразу выделяется некоторая неискренность. Неискренность заключается даже не в навязчивом превозношении Флавиев и конкретно Тита. Видно, что в этой книге отсутствует тот genius, о котором Марциал говорит в VI 61 — и который присутствует во всех его прочих текстах. Книга слишком технологична; это продукт большого мастерства, но продукт «без души». Однако именно эта искусственность, технологичность и очевидный пропагандистский характер дают ответ на вопрос — откуда и для чего эта книга взялась.

Амфитеатр Флавиев был открыт в июне 80 г., с торжеством небывалым даже для бывалого Рима. Светоний («Веспасиан» IX) упоминает, что построить «амфитеатр среди города» собирался еще Август. Но реализовал план первого императора Веспасиан. В 72 г. он начал грандиозную стройку, которую завершил его сын Тит. (Работы по декорации продолжались и позже, при Домициане.)

Открытие амфитеатра Тит приурочил к своей «инаугурации». Грандиозные стодневные игры получили соответствующий общественный резонанс и «вошли в историю». Главные свидетельства представлены у Светония и Диона Кассия. Светоний («Божественный Тит», VII) упоминает:

При освящении амфитеатра и спешно выстроенных поблизости бань он [Тит] показал гладиаторский бой, на диво богатый и пышный. Также устроил морское сражение на прежнем месте; там же вывел и гладиаторов и в один день пять тысяч всякого рода зверей.

У Диона Кассия описание более подробное (LXVI 25):

(1) То, что он делал, в большинстве чем-то примечательным не отличалось; однако открывая амфитеатр и бани, которые носят теперь его имя, он устроил множество замечательных зрелищ. Там была битва журавлей и битва четырех слонов; животных, ручных и диких, было убито числом до девяти тысяч; в умерщвлении принимали участие женщины (впрочем, самые обыкновенные). (2) Что до людей — несколько билось в одном бою, и несколько групп сражались друг с другом на суше и на море. Ибо Тит внезапно наполнил тот же самый театр водой и выпустил лошадей, быков и еще каких-то домашних животных — наученных вести себя на воде так же, как и на суше. (3) Он также выпустил людей на кораблях, которые устроили морское сражение, представляя коркиреанцев и коринфян; другие дали такое же представление за городом в роще Гая и Луция — в месте, которое Август раскопал однажды как раз для такой цели. Там, точно так же, на первый день были устроены гладиаторские бои и травля диких зверей; перед этим озеро покрыли дощатой платформой, а вокруг соорудили деревянные трибуны. (4) На второй день были устроены скачки, на третий — морское сражение числом в три тысячи человек; затем была устроена и сухопутная битва. «Афиняне» победили «сиракузян» (так назывались противники), высадившись на островке, напав на стену, построенную вокруг изваяния, и одолев ее. Вот такие зрелища были устроены и продолжались они сто дней. Еще Тит раздал кое-каких полезных в хозяйстве вещей. (5) Он бросал с высоты в театр маленькие деревянные шары, по-всякому надписанные; на одном — что-то съестное, на другом — какая-то одежда, на третьем — серебряный сосуд (а то золотой) или, опять же, лошади, вьючные животные, скот или рабы. Кто их ловил — должны были отнести к распорядителям этой щедрости, чтобы получить поименованную вещь.

За 15 лет правления четырех предшествующих императоров государство пришло в плачевное состояние. Инерция времен «безумного владыки» и трех «мятежников» продолжала серьезно сказываться. (О характере этой инерции можно судить по многим фрагментам «Книги», по многим эпиграммам других книг.) И Светоний рассказ о Веспасиане начинает именно так («Веспасиан» I):

Державу, поколебленную и безначальную после мятежей и гибели трех императоров, принял, наконец, и укрепил своей властью род Флавиев. Род этот был незнатен, изображений предков не имел, но стыдиться за него государству не пришлось...

Тит, в большинстве прочего по Диону «ничем примечательным не отличавшийся», завершил дело отца. Открытие амфитеатра он превратил в показательное и блистательное политическое событие, о котором должна была узнать вся империя — вся земля «до самых дальних пределов». Ludi — один из символов неизбывности Рима. (Еще Беда Достопочтенный в VIII в. писал: «Пока стоит Колизей, стоит и Рим, когда падет Колизей, падет и Рим, когда падет Рим, падет и Вселенная».) Грандиозное, прежде невиданное сооружение — символ нового времени, грандиозного, прежде невиданного. И место для программной постройки было выбрано «с умыслом» — на месте дворца Нерона. И само_й строгой грандиозностью новый амфитеатр должен был перечеркнуть нелепую роскошь разрушенного нероновского «величия». И все сопутствующие явления должны были иметь такой же прогрессивный характер — в частности, «духу нового времени» должна была так же соответствовать литература.

Во всей этой программе Марциалу нашлось достойное место. Конечно, трудно предположить, что Марциал с этой книгой «возник ниоткуда». Марциал начал регулярно публиковать свои книги в 85 г.; к этому времени у него, без сомнения, скопился определенный «портфель» эпиграмм и набросков, которыми он разбавлял текущий выпуск. Те эпиграммы, в которых Марциал жалуется на свою «суровую жизнь клиента, обивающего пороги патронов», брались во многом оттуда. И, без сомнения, именно благодаря этим порогам и за ними патронам Марциал попал в поле зрения Флавиев.

Для императора открытие амфитеатра было серьезным обстоятельством, которое он был должен использовать в свою пользу. Пройти стороной такое средство пропаганды, как литература, он, безусловно, не мог. И вот здесь для Марциала вспыхнула счастливая звезда. Решающую роль в протекции Марциала оказали, скорее всего, наследники Сенеки Младшего (который в 65 г. по приказанию Нерона вскрыл себе вены). При Флавиях Сенека был, очевидно, «посмертно реабилитирован», а его наследники приобрели соответствующий статус. (Это были как раз те люди, что подарили Марциалу имение в Номенте, которое неоднократно упоминается в эпиграммах, — одно из владений покойного Сенеки.)

Марциал, безусловно, ухватился за такую блистательную возможность. В результате у потомков оказался документ, по которому восстанавливается масса данных, иным образом невосстановимых. Этот документ и 1) свидетельство социального настроения, и 2) контекстный показатель политики Флавиев, и 3) характернейший пример статуса игр в жизни Рима вообще, и 4) «руководство» по осмыслению игр как таковых, как происходящего на арене.

И все это не плоский отчет в духе Светония, Тацита или Диона Кассия. У Марциала — ряд живых трепещущих эпизодов, со всем контекстом, со всем, что подразумевается само собой (как для нас, например, за слоганом «судью на мыло» скрыто много всякого поучительного). Одна вводная эпиграмма, в которой Марциал перечисляет четыре из Семи чудес света, уже должна расставить все по местам. (Здесь к каноническим Семи чудесам Марциал причисляет делосский алтарь Аполлона — в античности существовало несколько традиций, определяющих каждая свой «набор чудес».) «Театр Цезаря» — грандиозное сооружение, символ империума Флавиев (читай символ нового времени вообще) — своим величием и значением превосходит и подчиняет себе все прославленные края, все символы цивилизации — Египет, Вавилон, Грецию, Малую Азию.

Мемфис, молчи, о своих чудесных, чужак, пирамидах.

Ты воспевать Вавилон свой, ассириец, оставь.

Нежному Тривии храм довольно хвалить ионийцу.

Делос, алтарь из рогов свой пресловутый забудь.

Пусть Мавзолей, в пустоте висящий эфира, кариец,

меры не зная хвалам, не превозносит до звезд.

Всякий строителя труд уступит театру владыки —

ныне его одного пусть воспевает молва.

Очень жаль, что от этого монумента сохранились только обломки. Сборник дошел до нас в искаженном, урезанном виде. Считается, что изначально «Liber de Spectaculis» насчитывала не менее 500 строк (размер книги стихов обычный и для Марциала, и для античной поэзии в целом). Как представляется, сохранилась только первая часть книги, причем некоторые эпиграммы явно анахроничны и включаются «по воле» редакторов (например, «антифлавиевская» 33, которая вообще упоминается только в схолиях к Ювеналу, IV 38). «Мрак веков» сборник преодолел в составе средневековых антологий, отдельно от главного корпуса эпиграмм (кн. I—XIV), которые практически не пострадали. Вдобавок существуют мнения, что в ранние годы правления Домициана выходило второе издание книги. Это издание, очевидно, было Домицианом «подредактировано» и, если действительно имело место, послужило базой последующих.

Но и так, несмотря на все свои травмы, «Liber de Spectaculis» — возможно, единственный источник, по которому сегодня можно восстановить настроение события в таком качестве. Только у Марциала мы можем реально увидеть и прочувствовать происходившее как на арене, так на трибуне и за стенами амфитеатра — toto orbe, во всем мире. Каждая строчка в этом сборнике неподражаемо, по-марциаловски информативна, и как было сказано: «...Are pervaded by a vein of wit and fund of information concerning the manners and customs of the important age in which he lived, that will always render him valuable and interesting both to the archaeologist and the student of human nature» (Epigrams of Martial, London, Henry H. Bohn, 1860).



xv i. barbara pyramidum sileat miracula memphis

Мемфис, молчи, о своих чудесных, чужак, пирамидах.
Ты воспевать Вавилон свой, ассириец, оставь.
Нежному Тривии храм довольно хвалить ионийцу.
Делос, алтарь из рогов свой пресловутый забудь.
5Пусть Мавзолей, в пустоте висящий эфира, кариец,
меры не зная хвалам, не превозносит до звезд.
Всякий строителя труд уступит театру владыки —
ныне его одного пусть воспевает молва.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv ii. hic ubi sidereus propius videt astra colossus

Здесь, лучезарный колосс где видит небесные звезды,
где на дороге помост быстро высокий растет,
где ненавистных палат безумца-владыки сверкали
стены (остались одни в Городе целом стоять),
5здесь, где у всех на глазах почтенной громады театра
сооруженье идет — были Нерона пруды.
Здесь, поражался народ где быстро построенным термам,
жалких не видит лачуг больше блестящий простор.
Здесь, простирает где сень обширную Клавдиев портик,
10прежде последним крылом царский кончался дворец.
Рим возродился опять — твоим покровительством, Цезарь,
то, чем владел господин, радует нынче народ.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv iii. quae tam seposita est, quae gens tam barbara, caesar

Есть ли далекий народ, столь дикое племя, Владыка,
чтобы от них не пришел зритель в столицу твою?
Вот земледелец идет с Орфеева Гема родопский;
вот и сармат, у кого конская к пиршеству кровь;
5воду истока кто пьет ему лишь известного Нила;
моря последнего кто дальней коснется волны.
Вот поспешает араб, спешат появиться сабеи;
вот киликийцы своим здесь благовоньем кропят;
вот и сигамбры с узлом волос на затылке явились;
10вот эфиоп, что своей волос прической скрутил.
Разный народностей глас звучит — но единый, однако,
провозглашает тебя верным отчизны отцом.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv iv. turba gravis paci placidaeque inimica quieti

Мрачное скопище рож, враждебных покою и миру —
вечно терзали бедняг жалких они богачей, —
к гетулам сосланы — всей не хватит злодеям арены:
сослан доносчик туда, сам куда всех посылал.
5В ссылку доносчик бежит, из града авзонского изгнан, —
принцепсу это на счет следует также зачесть.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv v. iunctam pasiphaen dictaeo credite tauro

Верьте, с диктейским сошлась когда-то быком Пасифая:
сказка у всех на глазах древняя, видим, сбылась.
Пусть не кичится собой преклонная древность, Владыка:
все, что преданье поет, есть на арене твоей.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv vi. belliger invictis quod mars tibi servit in armis

В непобедимом тебе воинственный служит доспехе
Марс, и мало того, Цезарь, — Венера сама.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv vi b. prostratum vasta nemees in valle leonem

Льва Геркулес одолел в глубокой Немейской долине —
подвиг прославленный был трижды восхвален молвой.
Древняя быль, замолчи! Твоей теперь щедростью, Цезарь,
подвиг такой же свершен будет и женской рукой.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv vii. qualiter in scythica religatus rupe prometheus

Как Прометей, ко скале прикованный некогда скифской,
грудью, не зная конца, жадную птицу кормил —
так каледонскому дал разверстое чрево медведю,
не на поддельном кресте вздернут, нагой Лавреол.
5Кровью текли, трепеща на подранном теле, живые
члены — да тела на нем не было больше нигде.
Кару понес, наконец, заслуженно — то господину
или отцу он пронзил горло злодейским мечом,
то ли, безумец, украл священное золото храмов,
10то ли, жестокий, к тебе факел он, Город, поднес.
Древних злодей превзошел легенд преступленья. Такой же,
что и в легендах, ему вышел в награду конец.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv viii. daedale, lucano cum sic lacereris ab urso

Как же луканским, Дедал, на части свирепым медведем
ты раздираемый, вновь крылья хотел бы иметь!

См. изд. «Книга зрелищ»

xv ix. praestitit exhibitus tota tibi, caesar, harena

Перед тобой целиком, Владыка, заполнив арену,
нам неожиданный бой вдруг показал носорог.
Голову низко склонив, каким исступленьем взорвался!
Что ж был за бык, когда бык сам ему чучелом был?

См. изд. «Книга зрелищ»

xv x. laeserat ingrato leo perfidus ore magistrum

Пастью смотрителя лев коварной предательски ранил,
дерзкий, знакомые столь руки посмел окровить.
Только за тот он понес достойную кару поступок —
прежде не знавший меча, пику отведал теперь.
5Нравы с таким каковы должны быть людские владыкой?
Если природный он нрав зверю способен унять!

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xi. praeceps sanguinea dum se rotat ursus harena

Шустро катал кувырком медведь по кровавой арене —
в птичьем увязнув клею, бегство свое проиграл.
Будет без дела теперь железо блестящих рогатин,
больше не будет копье в метком вонзаться броске.
5Может теперь в небесах настигнуть охотник добычу,
если он зверя теперь ловит что твой птицелов!

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xii. inter caesareae discrimina saeva dianae

В самый жестокий разгар Дианы Цезарской пронзили
бок супоросой свинье молниеносным копьем.
Тут же детеныш бежал из матери раны несчастной —
злая Луцина! Вот так дети рождаться должны?
5Насмерть хотелось бы ей пронзенной быть множеством копий,
чтобы детенышам всем горький был выход открыт.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xiii. quis negat esse satum materno funere bacchum

Кто отрицает, что Вакх рожден материнской был смертью?
Верьте, что бог родился так же: вот зверь так рожден.
Насмерть тяжелым копьем поросую мать закололи —
разом утратила жизнь и подарила ее.
5Меткой десница была, метнувшая злое железо —
Верно, Луцины была меткая эта рука.
Волю погибшая той и другой испытала Дианы —
той облегчает что мать, той что уносит зверей.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xiv. sus fera iam gravior maturi pignore ventris

Зрелого чрева тяжка детенышем, дикая смертный
плод испустила свинья, раной родителем став.
Только детеныш не лег — от матери спасся погибшей.
Ловко о скорой судьбе новорожденный смекнул!

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xv. summa tuae, meleagre, fuit quae gloria famae

Было твоей, Мелеагр, что высшей в сказаниях славой,
для Карпофора — пустяк. Дело ли — вепря убить!
Он на рогатину взял в стремительном беге медведя,
что под Медведицы был сводом на полюсе царь;
5раньше невиданной льва громады ударом сразил он,
что Геркулесовой мог быть бы достоин руки;
быстрого раной теперь глубокой поверг леопарда —
столько добычи собрав, мог бы и больше собрать.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xvi. raptus abit media quod ad aethera taurus harena

Хваткой стремительной бык возносится в небо с арены —
то не искусства совсем, но благочестия труд.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xvi b. vexerat europen fraterna per aequora taurus

Некогда бык перенес по братнему морю Европу —
бык Геркулеса теперь к звездам небесным вознес.
Ныне сравни-ка, молва, — Юпитера бык и Владыки:
равное бремя приняв, нынешний выше вознес.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xvii. quod pius et supplex elephas te, caesar, adorat

Если покорнейше слон тебе поклоняется, Цезарь,
(только что в ужас такой здесь он быка приводил!) —
не был натаскан, тому магистр его не готовил.
Нашего — веришь! — и он чувствует бога в тебе.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xviii. lambere securi dextram consueta magistri

Та, что магистра лизать привыкла бесстрастную руку,
редкой тигрицей была, гордость гирканских зверей,
пастью безумной теперь свирепую львицу на части
разодрала — никому случай неведом такой.
5В дебрях дремучих лесов когда обитала, отваги
не было той — среди нас так озверела она.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xix. qui modo per totam flammis stimulatus harenam

Бык, что ареной кругом носился, гонимый огнями,
что, на бегу подхватив, чучела к звездам кидал —
пал, наконец, поражен ударом ужасного рога,
лишь попытался легко также подкинуть слона.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xx. cum peteret pars haec myrinum, pars illa triumphum

Стали одни вызвать Мирина, другие — Триумфа.
Цезарь обоих, подняв обе руки, обещал.
Лучше никак не сумел пресечь бы потешного спора —
о, восхитительный ум в непобедимом вожде!

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxi. quidquid in orpheo rhodope spectasse theatro

Все, что Орфеев театр представил когда-то Родопе,
все это нынче тебе, Цезарь, арена дала.
Скалы по ней проползли, диковинный лес разбежался
(был, полагают, таким сказочный сад Гесперид).
5Вместе с домашним скотом представились дикие звери,
над головой у певца множество реяло птиц
(сам он растерзанный пал, однако, жестоким медведем —
только лишь это одно было молве вопреки).

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxi b. orphea quod subito tellus emisit hiatu

Если исторгла земля из бездны внезапно Орфея —
шел он (не диво ли нам?) от Эвридики назад.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxii. sollicitant pavidi dum rhinocerota magistri

Стали, от страха дрожа, дразнить носорога магистры —
долго, однако, вскипал зверя огромного гнев.
Засомневался народ в обещанной Марсовой битве —
как, наконец, разошлась ярость бывалая в нем.
5Все-таки вскинул двойным медведя тяжелого рогом —
так же, как чучела бык к звездам с арены метал.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxiii. norica tam certo venabula derigit ictu

Норикской пики удар уверенный в цель направляет —
даром что молод совсем — твердой рукой Карпофор.
Пару бычков без труда принес он на шее, ужасный
буйвол ему уступил, слаб оказался бизон.
5Лев от него на копье, спасаясь стремглав, накололся.
Вот и поди негодуй на промедленье, толпа!

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxiv. si quis ades longis serus spectator ab oris

Если из дальней страны явился ты, зритель, с задержкой,
зрелищ священных тебе первый явился лишь день —
пусть не обманет тебя Эньона морская судами,
будто пучиной морской — суша была здесь сейчас.
5Верить не веришь? Смотри, смиряют как водного Марса!
Миг пролетел — говоришь: «Море здесь было сейчас».

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxv. quod nocturna tibi, leandre, pepercerit unda

Если ночная волна, Леандр, тебя пощадила —
не удивляйся. Была Цезаря это волна.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxv b. cum peteret dulces audax leandros amores

К милой Леандр когда возлюбленной смело стремился
и, обессилев, в волнах начал высоких тонуть —
так, говорят, восклицал гнетущим бушующим водам:
«Море, пощады сейчас! Буду домой плыть — топи!»

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxvi. lusit nereidum docilis chorus aequore toto

Хор Нереид по воде резвился простору ученый,
разным порядком волны легкой рисуя покров.
Зубом трезубец прямым пугал нас, изогнутым — якорь:
виделось нам и весло, виделся нам и корабль,
5звезд благосклонных пловцам лаконских сиянье казалось,
виделась нам парусов пышно раздутая грудь.
Кто же в волнах изобрел зыбучих такое искусство?
Игры Фетида вела — или училась сама.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxvii [xxix]. cum traheret priscus, traheret certamina verus

Так как затягивал Приск, затягивал Вар поединок,
свой получить перевес долго не мог ни один,
освобожденья бойцов всегласно стал требовать зритель.
Цезарь, однако, закон свой же не стал нарушать —
5не опуская щита, до пальца поднятия биться —
чаши с подарками он, как полагалось, дарил.
Равному бою свое, однако, нашлось завершенье:
равные бились они, равные пали они.
Пальмы и шпаги двоим послал деревянные Цезарь,
10доблесть умелую так вознагражденьем почтив.
Только под властью твоей подобное, Цезарь, свершилось —
чтобы сражаясь вдвоем тот и другой победил.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxviii [xxvii]. saecula carpophorum, caesar, si prisca tulissent

Если бы наш Карпофор созданьем был древности, Цезарь,
ни Портаонов кабан варвара дикой земле,
бык Марафону, а лев лесистой Немее, менальский
вепрь Аркадии — все были б не страшны тогда.
5Разом бы смерть от руки разящей отведала Гидра,
насквозь химеру одним только б ударом пронзил.
Сам без Медеи быков запрячь огненосных сумеет,
сам Пасифаи зверей также сумеет побить.
Если о чудище вновь воскреснет морская легенда,
10он Гесиону один сам с Андромедой спасет.
Пусть Геркулеса сочтет свершения слава, но больше
подвига — враз укротить двадцать свирепых зверей.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxix [xxx]. concita veloces fugeret cum damma molossos

Поднята сворой борзых молосских, бежала, спасаясь,
серна, уловками свой путая многими след.
Пала у Цезаря ног, как будто в молитве склоняясь —
псы не посмели тогда тронуть добычу свою.
5. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
принцепса так распознав, в дар получила она.
В Цезаре — сила богов святая, священная воля,
верьте! Ведь звери пока не научились хитрить.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxx [xxviii]. augusti labor hic fuerat committere classes

Август устроил здесь так, чтоб флоты в сраженье ходили,
чтобы тревожил волны горн корабельный покой.
Цезаря нашего дел — ничтожная часть! Небывалых
видит Фетида в волнах и Галатея зверей;
5видит Тритон колесниц по морю несущихся бурю,
думает — кони летят то господина его;
грозным сраженье Нерей судам беспощадное метил —
и устрашился в строю пешем по волнам идти.
В цирке что видели, все что видели в амфитеатре —
10все подарила тебе щедрая, Цезарь, волна.
Пусть замолчат и Фуцин, и воды злодея Нерона —
Лишь навмахию твою, Цезарь, признают века.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxxi. da veniam subitis: non displicuisse meretur

Наспех стихи я писал. Помилуй — не стоит упреков
тот, кто торопится быть, Цезарь, угоден тебе.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxxii. cedere maiori virtutis fama secunda est

В том небольшая беда, сильнейшему если уступишь.
Тот тяжелее венок, что был слабейшему дан.

См. изд. «Книга зрелищ»

xv xxxiii. flavia gens, quantum tibi tertius abstulit heres

Флавиев род, до чего повредил тебе третий наследник!
Из-за него у тебя словно бы не было двух.

См. изд. «Книга зрелищ»

На сайте используется греческий шрифт


© Север Г. М., 2008—2016