МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
L. IL. IIL. IIIL. IVL. VL. VIL. VIIL. VIIIL. IXL. XL. XIL. XIIL. XIIIL. XIVL. DE SPECT.

петровский ф. а.


Петровский Ф. А., LIBER XI, 108 перев.

xi i. quo tu, quo, liber otiose, tendis

Ты куда, ты куда, лентяйка книга
В необычном сидонском одеянье?
Неужели к Парфению? Напрасно.
Неразвернутой выйдешь и вернешься:
5Не читает он книг, а лишь прошенья.
Было б время, своим служил он Музам.
Не сочтешь ли себя и тем счастливой,
Что ты в худшие руки попадешься?
По соседству ступай, в Квиринов портик:
10Не видали такой толпы лентяев
Ни Помпеи, ни девица Агенора,
Или первого судна вождь неверный.
Двое-трое там будут, кто откроет
Вздор, который одним червям годится,
15Но лишь после закладов и рассказов
О наезднике Скорпе с Инцитатом.

xi ii. triste supercilium durique severa catonis

Брови угрюмые, взгляд исподлобья суровый Катона,
Да и Фабриция с ним, пахаря бедная дочь,
Спеси личина и с ней лицемерная благопристойность,
Что моему существу чуждо, — ступайте вы прочь!
5В честь Сатурналий «ио!» восклицают стихи мои, слышишь?
Так нам при Нерве теперь можно и любо кричать.
Строгие люди пускай изучают корявого Сантру,
Мне же нет дела до них: эта вот книга — моя.

xi iii. non urbana mea tantum pipleпde gaudent

Рад Пимплеиде моей не один только Город досужий,
И не для праздных ушей я сочиняю стихи.
Нет, и в морозном краю у гетов, под знаменем Марса,
Книгу мусолит мою центурион боевой.
5Наши стихи, говорят, напевают в Британии даже —
Что мне? Не знает о том вовсе мой тощий кошель.
Ну а какие бы мог писать я бессмертные свитки,
Что за сражения петь на пиэрийской трубе,
Если бы нам божества вернули Августа с неба
10И Мецената они, Рим, даровали тебе!

Ст. 1. Пимплеида — Муза (от названия Пимплы, горы и источника Муз в Пиерии у подножья Олимпа).

xi iv. sacra laresque phrygum, quos troiae maluit heres

Лары фригийцев и все святыни, что Трои наследник
Спас от пожара, не взяв Лаомедонта богатств,
Золотом в первый раз написанный вечным Юпитер,
Ты, о сестра, ты отца вышнего мудрая дочь,
5Янус, который уже третий раз в пурпурные фасты
Внес имя Нервы, — всех вас я благочестно молю:
Этого нам сохраните вождя и сенат сохраните!
Да соблюдает сенат нравы его, он — свои.

xi v. tanta tibi est recti reverentia, caesar, et aequi

Ревностно ты справедливость блюдешь и законность, о Цезарь,
Так же, как Нума, но был Нума при этом бедняк.
Трудное дело не дать одолеть добродетель богатству,
Крезов собой превзойдя множество, Нумою быть.
5Если вернулись бы к нам с именами почтенными предки,
Если порожней могла б роща Элизия стать.
Чтил бы тебя и Камилл, необорный ревнитель свободы,
Да и Фабриций бы сам золото принял твое;
Брут бы с восторгом пошел за тобой, тебе Сулла кровавый
10Передал власть бы свою, что собирался сложить;
С Цезарем, частным лицом, тебя возлюбил бы Великий,
Красе подарил бы тебе все состоянье свое.
Если б от Дита теней преисподних был вызван обратно
Даже Катон, то и он цезарианцем бы стал.

Ст. 11. Великий — Помпей.

xi vi. unctis falciferi senis diebus

В пышный праздник Сатурна-серпоносца,
В дни правленья у нас рожка с костями
Позволяешь ты, — в этом я уверен, —
Вольный Рим, нам шутить стихом игривым.
5Улыбнулся ты, — значит, нет запрета.
Убирайтесь, унылые заботы:
Говорить будем мы о чем придется
Безо всяких угрюмых размышлений.
Влей вина мне покрепче, мальчик, в кубок,
10Вроде как Пифагор, Нерону милый,
Наливай ты мне, Диндим, да почаще:
Никуда не гожусь я трезвый! Выпью —
И пятнадцать сидит во мне поэтов.
Поцелуев катулловых ты дай мне,
15И, коль дашь мне их столько, сколько счел он,
Воробья ты катуллова получишь.

xi vii. iam certe stupido non dices, paula, marito

Мужу-болвану теперь, конечно, не скажешь ты, Павла,
Коль на свиданье к дружку ты соберешься пойти:
«Цезарь явиться велел поутру на альбскую виллу,
Цезарь в Цирцеи зовет». С этой уловкой простись.
5Стать Пенелопой бы надо тебе под властию Нервы,
Похоть, однако, и зуд старый мешают тому.
Бедная, как тебе быть? Сочинить, что подруга хворает?
Сопровождать госпожу сам поплетется супруг;
К брату с тобой он пойдет, и к отцу, и к матери в гости.
10Что же придумала ты, чтобы его обмануть?
На истерию иной развратнице можно б сослаться
И говорить, что нужна ей Синуэссы вода;
Ты ж, на свиданья идя, поступаешь гораздо умнее,
Предпочитая сказать правду супругу в глаза.

xi viii. lassa quod hesterni spirant opobalsama dracti

Что выдыхает бальзам, сочась с иноземных деревьев,
То, чем кривою струей вылитый дышит шафран,
Дух, что от яблок идет, дозревающих в ящике зимнем,
И от роскошных полей, вешней покрытых листвой;
5И от шелков, что лежат в тисках госпожи Палатина,
От янтаря, что согрет теплою девы рукой;
И от амфоры, вдали разбитой, с темным фалерном,
И от садов, где цветы пчел сицилийских полны;
Запах от Косма духов в алебастре, алтарных курений,
10И от венка, что упал свежим с волос богача.
Перечисленье к чему? Будет мало. Но все сочетай ты:
Утренний так поцелуй мальчика пахнет у нас.
Как его имя? Скажу, если ради одних поцелуев...
Клятву даешь? Хочешь знать слишком ты много, Сабин!

xi ix. clarus fronde iovis, romani fama coturni

Римской трагедии честь, Юпитера листьем увенчан,
На апеллесовой здесь дышит картине Мемор.

xi x. contulit ad saturas ingentia pectora turnus

Турн свой могучий талант обратил к сочинению сатур.
Что ж не к Мемора стихам? Братьями были они.

xi xi. tolle, puer, calices tepidique toreumata nili

Мальчик, ты чаши прими фигурные с теплого Нила
И беззаботной рукой кубки подай нам, что встарь
Стерты губами отцов и кравчим остриженным мыты:
Пусть возвратится столам их стародавняя честь.
5Из самоцветов пей ты, ломающий Ментора чаши,
Сарданапал, чтоб горшок сделать для шлюхи своей.

xi xii. ius tibi natorum vel septem, zoile, detur

Пусть хоть семи сыновей, Зоил, тебе право дается,
Лишь бы тебе никаких предков никто не давал.

xi xiii. quisquis flaminiam teris, viator

Путник, ты на Фламиньевой дороге
Не минуй без вниманья славный мрамор:
Наслажденья столицы, шутки Нила,
Прелесть, ловкость, забавы и утехи,
5Украшенье и горе римской сцены,
И Венеры-то все и Купидоны
Похоронены здесь с Парисом вместе.

Ст. 7. Парис — актер-пантомим, убитый по приказу Домициана за связь с его женой.

xi xiv. heredes, nolite brevem sepelire colonum

Карлика-мызника вы, наследники, не хороните:
Всякая горстка земли будет ему тяжела.

xi xv. sunt chartae mihi, quas catonis uxor

Свитки есть у меня, жене Катона
И сабинкам пригодные суровым,
Эта ж книжка должна быть полной смеха
И резвее, чем все другие книжки.
5Пьяной надо ей быть и не стыдиться
Быть измазанной Косма притираньем.
Пусть с мальчишками шутит, любит девок
И пускай говорит без оговорок
Про того, кто нам всем родитель общий
10И кто Нумой священным назван прямо.
Ты же помни, смотри, Аполлинарий,
Что стихи эти все для Сатурналий:
Нравы вовсе не наши в этой книжке.

xi xvi. qui gravis es nimium, potes hinc iam, lector, abire

Если ты строг чересчур, уходи куда хочешь, читатель,
Прочь от меня: я писал это для тонких людей.
Резво играет моя страница стихом из Лампсака,
Звонко трещит у меня в пальцах тартесская медь.
5О, сколько раз своего ты не сможешь унять вожделенья,
Хоть бы Фабриция сам с Курием строже ты был!
Даже, пожалуй, и ты эту полную шуточек книжку,
Дева, прочтешь под хмельком, хоть из Патавия будь.
Книгу мою, покраснев, Лукреция в сторону бросит,
10Но лишь при Бруте: уйди только ты, Брут, и прочтет.

Ст. 3. Лампсак — город на берегу Геллеспонта во Фригии, где был культ Приапа.

Ст. 4. Тартесская медь — кастаньеты испанских (гадесских) танцовщиц.

Ст. 8. ...из Патавия... — где женщины славились чистотою нравов.

xi xvii. non omnis nostri nocturna est pagina libri

Вовсе не каждый листок в нашей книге для чтения ночью:
Есть и такие, Сабин, что ты и утром прочтешь.

xi xviii. donasti, lupe, rus sub urbe nobis

Подарил ты мне, Луп, под Римом дачу,
Но в окне у меня побольше дача.
Это дачей назвал ты, это дачей?
Не Дианина роща там, а рута,
5Что покроет крыло цикады звонкой,
Что объесть муравью не хватит на день,
Хоть ему лепесток от розы — полог.
Там трава составляет ту же редкость,
Что и Косма листок иль перец свежий;
10Там лежать огурец не может прямо
И змея, растянувшись, уместиться.
И червя одного-то не прокормит
Сад, где дохнет комар, ивняк поевши,
Где один лишь копает крот и пашет.
15Ни грибу не раздаться там, ни смоквам
Рта раскрыть, ни фиалкам распуститься.
Поле мышь расхищает там, страшнее
Калидонского вепря для хозяйства;
Прокна там налетит и в лапках ниву
20Всю в касаткино гнездышко утащит.
И стоять без серпа и без оружья
Половинному нет Приапу места.
Жатва в раковину с избытком влезет,
А в орех запечатанный — все сусло.
25На один только слог ты обсчитался,
И хотя подарил ты, Луп, мне дачку,
Предпочел получить бы я подачку.

xi xix. quaeris, cur nolim te ducere, galla? diserta es

Гелла, сказать, почему не женюсь на тебе? Ты учена,
Ну а в любовных делах часто могу я наврать.

xi xx. caesaris augusti lascivos, livide, versus

Мрачно латинскую речь читающий бледный завистник,
Цезаря Августа шесть резвых стихов прочитай:
«То, что с Глафирою спал Антоний, то ставит в вину мне
Фульвия, мне говоря, чтобы я с ней переспал.
5С Фульвией мне переспать? Ну а ежели Маний попросит,
Чтобы поспал я и с ним? Нет, не такой я дурак!
«Спи или бейся со мной!» — говорит она. Да неужели
Жизнь мне дороже всего? Ну-ка, трубите поход!»
Милые книжки мои оправдаешь, уверен я, Август,
10Ты, что умеешь и сам просто по-римски сказать.

Ст. 4. Фульвия — Жена Марка Антония, воевавшая с Октавианом Августом, пока ее муж находился на Востоке.

xi xxi. lydia tam laxa est, equitis quam culus aheni

Лидия так раздалась, словно медного всадника гузно,
Точно с гремушкой своей обруча быстрого круг,
Как колесо прыгуна, сквозь какое он прыгает ловко,
Точно как старый башмак, в грязной набухший воде.
5Точно как редкая сеть для ловли дроздов перелетных,
Точно помпеевский тент в тихий безветренный день,
Точно браслет, что упал с руки бесстыдника хилой,
Точно левкорнский тюфяк, шерсть потерявший свою.
Точно штаны, что сносил бритонец бедный, и точно
10Зоб пеликанов, каких можно в Равенне найти.
Люди болтают, что в рыбном садке сошелся я с нею;
Вряд ли: лучше сказать — с рыбным сошелся садком.

xi xxii. mollia quod nivei duro teris ore galaesi

То, что ты жестким ртом белоснежного губы Галеза
Нежные трешь и лежишь ты с Ганимедом нагим,
Это (кто против?) уже чересчур! Но пусть бы ты только
Щупать похабной рукой члены у них перестал.
5Для безбородых юнцов рука твоя много опасней,
И скороспелых мужей пальцы твои создают:
Запах козлиный пойдет, волоса, борода к удивленью
Их матерей и нельзя будет купаться им днем.
Полу мужскому даны от природы две части: для женщин
10Эта, а та — для мужчин. Пользуйся частью своей.

xi xxiii. nubere sila mihi nulla non lege parata est

Сила согласна на все, лишь бы стать ей моею женою,
Да не согласен никак Силу в супруги я взять.
Но приставала она, и сказал я: «В приданое дашь мне
Золотом ты миллион». Разве не скромен я был?
5«Не обниму я тебя даже в первую ночь после брака
И никогда на постель вместе не лягу с тобой.
Буду с любовницей спать, а ты запрещать и не думай;
Я прикажу, и пошлешь ты мне служанку свою.
Я на глазах у тебя целоваться буду игриво
10С юным слугой, все равно будет он мой или твой.
Будешь обедать со мной, на таком расстоянье, однако,
Что и одежда моя не прикоснется к твоей.
Изредка только меня поцелуешь, и то с разрешенья,
Да и не так, как жена, а как почтенная мать.
15Если такое стерпеть ты способна и вынести можешь,
Сила, найдется такой, кто тебя замуж возьмет».

xi xxiv. dum te prosequor et domum reduco

Провожая, идя домой с тобою,
Болтовню твою слушая пустую
И хваля все, что сделал и сказал ты,
Скольких я не родил, Лабулл, стихов-то!
5Не досадно ль, коль то, что Рим читает,
Что проезжие ищут, без насмешки,
Всадник смотрит, сенатор повторяет,
Хвалит стряпчий и что бранят поэты, —
Гибнет ради тебя, Лабулл, не правда ль?
10Кто же вынесет это? Чтоб клиентов
Жалких было твоих числом побольше,
Книг число бы моих поменьше стало?
В тридцать дней-то, пожалуй, и страницы
Я не смог написать! Бывает это,
15Коль не хочет поэт обедать дома.

xi xxv. illa salax nimium nec paucis nota puellis

Член, блудодей чересчур и многим известный девчонкам,
Линов, — уже не стоит больше. Язык, берегись!

xi xxvi. o mihi grata quies, o blanda, telesphore, cura

Ты — утешенье мое, дорогая забота, Телесфор.
Не был в объятьях моих раньше подобный тебе!
Мне поцелуи даря, увлажненные старым фалерном,
Кубки ты мне подноси, прежде пригубив их сам.
5Если ж меня одаришь ты и подлинным благом Венеры,
То и Юпитера так не одарял Ганимед.

xi xxvii. ferreus es, si stare potest tibi mentula, flacce

Прямо железный ты, Флакк, если ты обнимаешь подругу,
Что шесть стаканов себе просит рассола налить,
Иль два кусочка тунца она съест, иль худую лацерту,
И виноградная кисть ей чересчур тяжела;
5Что от служанки берет, на потеху ей, в глиняной плошке
Рыбный отстой и его тут же немедленно жрет;
Или же, лоб потерев и стыд забывая, попросит
Пять непромытых мотков шерсти ей дать на платок.
Ну а подруга моя — пусть хоть фунт благовонного нарда
10Просит, зеленых камней иль сардониксов в подбор,
С улицы Тусской шелков желает лишь наилучших,
Или же сто золотых требует как медяков.
Что же, ты думаешь, я охотно дарю это милой?
Нет, но хочу, чтобы ей стоило это дарить.

xi xxviii. invasit medici nasica phreneticus eucti

Мальчика Гила Евкта-врача схватил полоумный
И овладел им. Он был, думаю, в здравом уме!

xi xxix. languida cum vetula tractare virilia dextra

Стоит лишь дряхлой рукой тебе тело мне вялое тронуть,
Тотчас, Филлида, твоим пальцем я жизни лишен.
Ибо, когда ты меня мышонком, глазком называешь,
И через десять часов трудно оправиться мне.
5Ласк ты не знаешь. Скажи: «Тебе подарю я сто тысяч,
В Сетии земли и дом я тебе дам городской,
Вот тебе слуги, вино, столы, золоченая утварь...»
Этак, Филлида, ласкай; руку же прочь убери.

xi xxx. os male causidicis et dicis olere poetis

Ты говоришь, изо рта у поэтов и стряпчих воняет?
Но от тебя-то, Зоил, худшею вонью несет.

xi xxxi. atreus caecilius cucurbitarum

Настоящий Атрей Цецилий тыквам:
Он ведь их как сынов Тиеста режет,
Раздирая на тысячу частичек.
Только съесть ты успел их на закуску,
5Их на первое он и на второе,
И на третье тебе предложит блюдо,
И десерт он из них же приготовит.
И лепешки печет из них без вкуса,
Да и слойку из них готовит пекарь,
10И те финики, что в театрах видишь
И состряпать из тыквы может повар
Мелочь в виде бобов и чечевицы;
Он в грибы превратит ее, в колбаски,
В хвост тунца или в маленькие кильки.
15Изощряется всячески дворецкий,
Их различными снадобьями сдобрив,
В листик руты Капеллы яства спрятав.
Наполняет он так подносы, миски,
И глубокие чашки, и тарелки,
20И считает он роскошью и вкусом
В асс один уложить все эти блюда.

xi xxxii. nec toga nec focus est nec tritus cimice lectus

Нет у тебя очага, нет кровати в клопах, нет и тоги,
Влажного нет камыша, чтобы циновку сплести,
Ни молодого, ни старца раба, ни мальца нет, ни девки,
Нет ни замка, ни ключа, нет ни тарелки, ни пса.
5Но, несмотря ни на что, ты, Нестор, и слыть и казаться
Бедным желаешь, ища места в народе себе.
Лжешь ты и сам себе льстишь, обманщик, тщеславным почетом:
Нищенство, Нестор, никак с бедностью путать нельзя.

xi xxxiii. saepius ad palmam prasinus post fata neronis

Первенства пальму не раз и по смерти Нерона «зеленый»
Брал, и победных наград выпало больше ему.
Скажешь, что ты уступал, завистник злобный, Нерону?
Но ведь «зеленый» пришел первым, — совсем не Нерон.

Ст. 1. «Зеленый»  — представитель цирковой партии. См. также примеч. к эпиграмме VI, 46.

xi xxxiv. aedes emit aper, sed quas nec noctua vellet

Дом приобрел себе Апр, но такой, что его не взяла бы
Даже сова: до того грязным и ветхим он был.
С ним по соседству Марон блистательный садом владеет:
Коль не жилье, то обед будет у Апра хорош.

xi xxxv. ignotos mihi cum voces trecentos

Незнакомых мне лиц зовя три сотни,
Удивляешься ты, бранишься, ноешь,
Что нейду я к тебе по приглашенью?
Не люблю я, Фабулл, один обедать.

xi xxxvi. gaius hanc lucem gemma mihi iulius alba

Гай мой нынешний день отмечает мне камешком белым:
Вот он — о счастье! — опять с нами по нашей мольбе.
Право, я рад, что отчаялся: мне ведь казалось, что нити
Парок пресеклись: не так рады, кто страха не знал.
5Гипн, что ж ты медлишь, лентяй? Наполни бессмертным фалерном
Чаши! На праздник такой старого надо вина.
Выпьем сегодня и три, и четыре, и шесть мы бокалов,
Чтоб получился из них Юлий, и Прокул, и Гай.

xi xxxvii. zoile, quid tota gemmam praecingere libra

В золота фунт для чего, Зоил оправлять себе камень,
Или приятно тебе жалкий губить сардоникс?
Ноги тяжелым кольцом недавно твои украшались:
Тяжесть такая, Зоил пальцам совсем не идет.

xi xxxviii. mulio viginti venit modo milibus, aule

Продан погонщик мулов недавно был за двадцать тысяч.
Ты удивляешься, Авл, этой пене? Был он глух:

xi xxxix. cunarum fueras motor, charideme, mearum

Некогда ты, Харидем, баюкал меня в колыбели,
Спутником, мальчику, мне и охранителем был.
Нынче же после бритья моего полотенца чернеют,
И недовольна моей колкой подруга губой.
5Но для тебя я — дитя: тебя наш управитель боится
И казначей, и весь дом в страхе ты держишь у нас.
Не разрешаешь ты мне ни ухаживать, ни баловаться,
Воли ни в чем не даешь, все позволяя себе.
Ходишь за мной по пятам, вздыхаешь, ворчишь ты и ловишь
10И, в раздраженье, меня только что палкой не бьешь.
Стоит мне пурпур надеть или волосы мне напомадить,
Ты уж кричишь: «Никогда так не дурил твой отец!»
Брови нахмуря, ведешь ты счет всем нашим стаканам,
Точно бы пили вино мы из твоих погребов.
15Полно тебе: нестерпим мне отпущенник в роли Катона!
Можешь узнать, что я муж, ты у подруги моей.

xi xl. formosam glyceran amat lupercus

Обожатель Луперк Гликеры стройной
(Он один обладает ей всецело),
Целый месяц ее не обнимавший,
Опечален был горько и, причину
5На вопрос Элиана объясняя,
Отвечал: «У Гликеры зубы ноют».

xi xli. indulget pecori nimium dum pastor amyntas

Полон заботы Аминт-свинопас о скоте и, гордяся
Тем, что все стадо его тучно и лучше других,
Ветки, с которых листва опадала, всей тяжестью тела
Он наклонил и упал вслед за добычей своей.
5Дубу проклятому жить после злого разбоя хозяин
Не дал, ему присудив быть погребальным костром.
Лигд, пусть жиреют стада свиней у соседа Иолла:
Будет с тебя, коль у нас не растеряешь скота.

xi xlii. vivida cum poscas epigrammata, mortua ponis

Просишь живых эпиграмм, а даешь ты для них содержанье
Мертвое. Как же тут быть, Цецилиаи, объясни?
Требуешь меда себе, точно с Гиблы или с Гиметта,
А корсиканский тимьян пчелке Кекропа даешь!

xi xliii. deprensum in puero tetricis me vocibus, uxor

С мальчиком нас захватив, ты, жена, беспощадно бранишься.
И говоришь, что его можешь ты мне заменить.
Сколько твердила о том шалуну-громовержцу Юнона!
Но продолжает лежать он с Ганимедом своим.
5Гила тиринфский герой изгибал, позабывши о луке, —
А у Мегары, скажи, нечего было сгибать?
Дафна беглянка совсем замучила Феба, но все же
Мальчик Эбалий ему страсти огонь потушил.
Хоть Брисеида во всем покорялась внуку Эака,
10Друг безбородый его все же был ближе ему.
Брось же, прошу я тебя, ты мужское смешивать с женским
И убедись, что жена может лишь женщиной быть.

Ст. 5. Гил — спутник и друг Геркулеса.

Ст. 6. Мегара — жена Геркулеса.

Ст. 8. ...Мальчик Эбалий... — Гиацинт, любимец Аполлона (Феба).

Ст. 10. ...друг безбородый... — т.е. Патрокл, друг Ахиллеса.

xi xliv. orbus es et locuples et bruto consule natus

Раз ты бездетен, богат и родился ты в консульство Брута,
Много ли, думаешь, есть верных друзей у тебя?
Верен, кто смолоду был твоим другом, когда ты был беден.
Новому другу, поверь, смерть твоя только мила.

xi xlv. intrasti quotiens inscriptae limina cellae

Всякий раз, Кантар, когда ты в каморку под вывеской входишь,
Коль приглянулись тебе мальчик иль девочка там, —
Мало тебе занавеску спустить, на замок запереться:
Надобно строже еще тайну свою сохранить.
5Ты затыкаешь везде малейшие щелки и дырки,
Что пробуравить могла в стенке шалунья-игла.
Нет никого, кто бы так стыдлив был и так волновался,
Если обычною он занят любовной игрой.

xi xlvi. iam nisi per somnum non arrigis et tibi, mevi

Мевий, уж только во сне ты способен к любовным утехам
И начинаешь теперь в ноги мочится себе.
Дряблый твой член возбуждать перестали усталые пальцы,
И не поднять никогда вялой головки ему.
5Тщетно зачем нападать на мальчишек и девочек снизу?
Ввысь устремись: только там член-старичок оживет.

xi xlvii. omnia femineis quare dilecta catervis

Бань, куда любят ходить толпою женщины наши
Так избегает зачем Латарра? Чтоб не грешить.
В сени Помпея зачем не гуляет он медленным шагом,
в храм к Инахиде нейдет что же он? Чтоб не грешить.
5Желтого тела зачем от мази лакедемонской
Девы не моет водой свежею? Чтоб не грешить.
Если уж так он всегда опасается женского пола,
Лижет зачем же тогда Латарра? Чтоб не грешить.

xi xlviii. silius haec magni celebrat monimenta maronis

Эту гробницу хранит — великого память Марона —
Силий — хозяин земли, коей владел Цицерон.
Не предпочел бы других наследников или владельцев
Праха и ларов своих ни Цицерон, ни Марон.

xi xlvix [l]. nulla est hora tibi qua non me, phylli, furentem

Часа не может пройти, чтоб меня ты, безумца, Филлида,
Не разоряла: с такой ловкостью грабишь мой дом.
То это лгунья-раба о потерянном зеркале плачет,
Иль о пропаже кольца, иль драгоценной серьги;
5То по дешевке купить шелков ты краденых просишь,
То опорожненный мне космов подносишь оникс;
То вдруг амфору подай с отстоявшимся темным фалерном,
Чтобы болтунья-карга сны заклинала тебе;
То позвала на обед ты подругу-богачку, и крупных
10Я покупай окуней иль двухфунтовых барвен.
Совесть имей, соблюдай наконец справедливость и честность:
Все я, Филлида, даю, все мне, Филлида, давай.

xi l [xlix]. iam prope desertos cineres et sancta maronis

Всеми почти что уже покинутый прах и Марона
Имя священное чтил лишь одинокий бедняк.
Силий решил прийти на помощь возлюбленной тени,
И почитает певца ныне не худший певец.

xi li. tanta est quae titio columna pendet

Столп свисает у Тития такой же,
Что лампсакские девы почитают.
В одиночестве Титий, без помехи
Ходит мыться в свои большие термы,
5Но, что делать, и в них ему тесненько.

xi lii. cenabis belle, iuli cerialis, apud me

Юлий ты мой Цериалий, со мной пообедаешь славно;
Коль приглашения нет лучшего, к нам приходи.
Сможешь к восьми подоспеть; с тобой мы помоемся вместе:
Знаешь, как близко живу я от Стефановых бань.
5Первым тебе будет подан латук, для сваренья желудка
Очень полезный, и с ним перья с порея стеблей;
Следом соленый тунец, покрупнее мелкой лацерты,
Зеленью руты покрыт будет и яйцами он;
Яйца еще подадут, в золе испеченные теплой,
10И на велабрском огне сыра копченого круг;
Да и маслины тебе, знававшие холод Пицена, —
Это закуска. Теперь хочешь узнать про обед?
Чтобы пришел ты, солгу: будет рыба, устрицы, вымя,
Жирная птица с двора, будет болотная дичь,
15Да и такая, какой и Стелла лишь изредка кормит...
Больше того: я тебе вовсе не буду читать.
Лучше уж сам мне читай «Гигантов» своих иль «Эклоги»,
В коих к бессмертным стихам близок Вергилия ты.

xi liii. claudia caeruleis cum sit rufina britannis

Клавдия родом пускай Руфина из синих британцев,
Но обладает она чисто латинской душой.
Как хороша и стройна! Ее италийские жены
Римлянкой могут считать, Аттики жены — своей.
5Боги ей дали детей, рожденных верному мужу,
Дали надежду иметь в юности снох и зятьев.
Да осчастливят ее небеса единым супругом,
Да осчастливят навек благом троих сыновей.

Ст. 1. ...из синих британцев — британцы красили себе кожу соком вайды (синюхи).

xi liv. unguenta et casias et olentem funera murram

Мази, корицу, и всю отдающую тлением мирру,
И фимиам, что сгорел наполовину в костре,
И киннамон, что тобой со стигийского ложа украден,
Ты из поганой верни пазухи, подлый Зоил!
5Наглые руки у ног воровству научились, наверно:
Не удивляюсь, что раб беглый стал вором теперь.

xi lv. hortatur fieri quod te lupus, urbice, patrem

Лупу ты, Урбик, не верь, когда он тебя убеждает
Стать отцом: ничего меньше бы он не хотел.
Это уловка ловца: для виду желать, не желая;
Будет не рад он, коль ты просьбу уважишь его.
5Пусть, что брюхата она, Коскония чуть заикнется,
Как побледнеет тотчас хуже родильницы Луп.
Впрочем, для виду, что ты совет его дружеский принял,
Так ты умри, чтобы он думал, что стал ты отцом.

xi lvi. quod nimium mortem, chaeremon stoice, laudas

Если, как стоик, ты смерть, Херемон, восхваляешь без меры,
Должен я быть восхищен твердостью духа твоей?
Но ведь рождает в тебе эту доблесть кружка без ручки,
Да и унылый очаг, где даже искорки нет,
5Вместе с циновкой в клопах и с брусьями голой кровати,
С тогой короткой, тебя греющей ночью и днем.
О, как велик ты, когда без черного хлеба, без гущи
Красного уксуса ты и без соломы живешь!
Ну, а коль был бы набит подголовок твой шерстью лаконской.
10Если б с начесом лежал пурпур на ложе твоем,
Если б и мальчик тут спал, который, вино разливая,
Пьяных пленял бы гостей свежестью розовых губ, —
О, как желанны тебе будут трижды Нестора годы,
И ни мгновенья во дню ты не захочешь терять!
15Жизнь легко презирать, когда очень трудно живется:
Мужествен тот, кто сумел бодрым в несчастий быть.

xi lvii. miraris, docto quod carmina mitto severo

Странно тебе, что стихи Северу ученому шлю я,
Если, ученый Север, я приглашаю тебя?
Пусть и амбросией сыт, и нектар вкушает Юпитер,
Все же приносим ему мы и кишки и вино.
5Раз тебе все от богов даровано, раз не желаешь
Сверх своего получать, что же тогда ты возьмешь?

xi lviii. cum me velle vides tentumque, telesphore, sentis

Если ты видишь, что я, Телесфор, сгораю желаньем,
Много ты просишь, — а вдруг я откажу, что тогда?
И, коль тебе не сказал я, поклявшись, «я дам», ее помедля
Властные прелести ты тотчас же прячешь свои.
5Что, если мой брадобрей, занеся обнаженную бритву,
Вольной и денег себе вдруг бы потребовал с нас?
Я обещал бы, но тут ведь не как брадобрей он просил бы,
Но как разбойник, а страх — это всесильная вещь.
Если же бритва в кривом у него бы лежала футляре,
10Ноги и руки тогда б я брадобрею сломал.
Ты-то не бойся, но страсть совсем по-иному унявши,
На ветер всю я твою жадную алчность пошлю.

xi lix. senos charinus omnibus digitis gerit

На пальцах у Харина по шести перстней,
Не снимет он ни ночью их,
Ни даже в бане. Почему, вы спросите?
Да у него нет ящика.

xi lx. sit phlogis an chione veneri magis apta, requiris

Просишь сказать, для любви Хиона милей иль Флогида?
Краше Хиона собой, но у Флогиды огонь.
Этим огнем возбудить могла бы она и Приама,
С ней бы и Пелий-старик старость свою позабыл.
5Этим зажечься огнем пожелает любовнице каждый,
И не Гигия, — Критон только его и уймет.
Ну а Хиона лежит и не чувствует, слова не скажет,
Будто и нет ее здесь, будто бы мрамор она.
Боги! Коль можете вы столь великое дело исполнить
10И, коль угодно вам, дар столь драгоценный подать,
Дайте Флогиде вы стан, каким обладает Хиона,
Дайте Хионе такой, как у Флогиды, огонь.

xi lxi. lingua maritus, moechus ore nanneius

По языку Нанней — супруг, по рту — хахаль,
Который гаже щек «Из-под стены» девки,
Кого в окно вертепа увидав голым,
Срамница Леда из Субуры дверь держит
5И лучше поцелует в чресла, чем в губы,
Кто по проходам всем недавно лез в чрево
И был способен, как знаток, сказать точно,
Мальчишку иль девчонку носит мать в брюхе, —
Ликуйте, жены! Все теперь пошло прахом:
10Поднять уже не может он язык блудный.
Однажды в распаленных он застрял чреслах,
И вот, пока он слушал в брюхе писк детский,
Язык-обжору поразил недуг гнусный,
И быть не может он ни чистым, ни грязным.

xi lxii. lesbia se iurat gratis numquam esse fututam

Лесбия слово дает, что любить она даром не станет.
Верно: всегда за любовь Лесбия платит сама.

xi lxiii. spectas nos, philomuse, cum lavamur

Ты глядишь на меня, когда я моюсь,
Филомуз, любопытствуя, зачем я
Окружен возмужалыми юнцами.
Филомуз, я отвечу откровенно:
5Защищают они от любопытных.

xi lxiv. nescio tam multis quid scribas, fauste, puellis

Фавст, я не знаю, о чем ты многим женщинам пишешь,
Но ни одна, знаю я, не написала тебе.

xi lxv. sescenti cenant a te, iustine, vocati

Целых шестьсот ты гостей, Юстин, угощаешь обедом,
Чтобы отпраздновать свой с ними рождения день.
Между гостями и я, мне помнится, был не последним
И оскорбляться никак местом своим я не мог.
5Но ведь и завтра обед задаешь ты праздничный тоже:
Нынче — для всех шестисот, завтра родишься для нас.

xi lxvi. et delator es et calumniator

Ты обманщик, Вакерра, и доносчик,
Клеветник ты и выжига, Вакерра,
И подлец, и разбойник. Удивляюсь,
Почему же без денег ты, Вакерра?

xi lxvii. nil mihi das vivus; dicis post fata daturum

Ты ничего не даешь мне при жизни, сулишь после смерти.
Коль не дурак ты, Марон, знаешь, чего я хочу.

xi lxviii. parva rogas magnos; sed non dant haec quoque magni

Просишь о малом, Матон, но и то не внимают вельможи.
Чтоб не позориться так, лучше проси о большом.

xi lxix. amphitheatrales inter nutrita magistros

Я для охоты была натаскана в амфитеатре,
Злобной была я в лесу, ласковой дома была.
Лидией звали меня. Была я преданной Декстру;
Не предпочел бы он мне даже и Меры борзой,
5Да и диктейского пса, который, пойдя за Кефалом,
Был светоносною с ним к звездам богиней взнесен.
Кончила дни я свои молодой, а не дряхлой собакой,
И дулихийского пса я не познала судьбы:
Молниеносным клыком сражена я вспененного вепря;
10Был он как твой, Калидон, или как твой, Эримант.
Я не печалюсь, сойдя так быстро к теням преисподней:
Быть не могло для меня смертной судьбины славней.

xi lxx. vendere, tucca, potes centenis milibus emptos

Мальчиков, Тукка, продать ты хочешь за тысячи тысяч?
Собственных, Тукка, господ ты замышляешь продать?
И не волнуют тебя ни плач их, ни льстивые просьбы,
Ни отпечаток твоих страстных на коже зубов?
5Ах ты преступный! Задравши подол и орудуя левой,
Ты рукодельную мощь нашим являешь очам.
Ежели деньги тебе так дороги, Тукка, отважься
Лучше все распродать: утварь, дома и поля,
И серебро со стола, и рабов, какие постарше, —
10Все продавай для того, чтобы юнцов не продать.
Роскошью было добро такое купить и угодья,
А распродать вот так — это ведь роскошь вдвойне.

xi lxxi. hystericam vetulo se dixerat esse marito

Что истерией больна, заявила старому мужу
Леда, плачась, что ей надобно похоть унять.
Но, хоть и плачет навзрыд, согласиться на помощь не хочет
И заявляет, что ей лучше тогда умереть.
5Просит супруг, чтоб жила, чтоб во цвете лет не скончалась,
И позволяет ей то, что не под силу ему.
Тотчас приходят врачи, и прочь все врачихи уходят.
Подняты ноги ее... Что за мученье болеть!

xi lxxii. drauci natta sui vocat pipinnam

Натта хахаля все зовет пичужкой,
А в сравнении с ним Приап сам евнух.

xi lxxiii. venturum iuras semper mihi, lygde, roganti

Лигд, обещаешь всегда ты ко мне прийти на свиданье,
И назначаешь когда, и назначаешь куда.
Тщетно лежу я и жду, истомленный мучительной страстью,
И по-иному порой я облегчаю ее.
5Что пожелать, вероломный, тебе по заслугам и нравам?
Чтоб тебе зонтик носить, Лигд, за кривой госпожой!

xi lxxiv. curandum penem commisit baccara raetus

Баккара-рет обратился к врачу-сопернику с просьбой,
Чтоб полечил он его. Галлом он станет теперь.

xi lxxv. theca tectus ahenea lavatur

В медном запоне моется с тобою
Твой, Цецилия, раб. К чему, скажи мне?
Ведь совсем не флейтист, не кифаред он.
Наготу ты не хочешь, верно, видеть?
5Но зачем же ты моешься с народом?
Или видишь ты в нас одних кастратов?
Знаешь, чтобы ревнивой не казаться,
Расстегни-ка рабу его застежку.

xi lxxvi. solvere, paete, decem tibi me sestertia cogis

Требуешь, Пет, чтобы я уплатил тебе долг в десять тысяч,
Из-за того, что Буккон двести твоих загубил.
Мне-то зачем за грехи чужие платиться? Коль двести
Тысяч ты мог загубить, десять теперь загуби.

xi lxxvii. in omnibus vacerra quod conclavibus

Когда во всех сидит Вакерра нужниках
И целый день проводит там безвыходно,
Не облегчаться, но обедать хочет он.

xi lxxviii. utere femineis conplexibus, utere, victor

К женщинам ты обратись, обратись к их объятиям, Виктор,
И к незаконному ты делу теперь приучись.
Огненный ткут уж покров невесте, готовится дева,
И молодая твоих скоро юнцов острижет.
5Только разочек тебе она даст по-прежнему волю,
Остерегаясь еще раны от новой стрелы;
Но продолжаться тому ни мамка, ни мать не позволят,
Скажут они: «Не юнец это тебе, а жена!».
Бури какие тебе пережить и мученья придется,
10Если совсем незнаком с женскою прелестью ты!
В ученики поступи к наставнице ты на Субурре:
Сделает мужем она; дева не может учить.

xi lxxix. ad primum decuma lapidem quod venimus hora

То, что в десятом часу добрались мы до первого камня,
Ставится это тобой лености нашей в упрек.
Если по правде сказать, не я, а ты тут виновен:
Я ведь приехал к тебе, Пет, на твоих же мулах.

xi lxxx. litus beatae veneris aureum baias

Благой Венеры берег золотой, Байи,
О Байи, вы природы гордой дар милый!
Пусть тысячью стихов хвалил бы я Байи,
Достойно, Флакк, не восхвалить бы мне Байи,
5Но Марциал мой мне дороже, чем Байи.
О них обоих было бы мечтать дерзко.
Но если боги в дар дадут мне все это,
То что за счастье: Марциал мой и Байи!

xi lxxxi. cum sene communem vexat spado dindymus aeglen

Диндим-кастрат и старик совместно возятся с Эглой,
Но остается лежать праздной на ложе она.
Силы у этого нет, а тот по годам бесполезен,
И возбуждают себя все понапрасну они.
5Молит она за себя и за них, чтобы ты, Киферея,
Сделала мужем скопца и молодым старика.

Ст. 5. Киферея — эпитет Венеры.

xi lxxxii. a sinuessanis conviva philostratus undis

На Синуэсских водах Филострат немного подвыпил
И, возвращаясь к себе вечером в снятый им дом,
Чуть не погиб, испытав Эльпенора печальную участь:
Вниз головой кувырком с лестницы он полетел.
5Не пережил бы такой он ужасной опасности, Нимфы,
Ежели вместо вина воду бы вашу он пил.

xi lxxxiii. nemo habitat gratis nisi dives et orbus apud te

Только богатых к себе и бездетных ты даром пускаешь?
Дом свой, Сосибиан, всех ты дороже сдаешь.

xi lxxxiv. qui nondum stygias descendere quaerit ad umbras

Кто не стремится еще спуститься к теням стигийским,
От Антиоха тогда пусть брадобрея бежит.
Бледные руки ножом не так свирепо терзают
Толпы безумцев, входя в раж под фригийский напев;
5Много нежнее Алкон вырезает сложную грыжу
И загрубелой рукой режет осколки костей.
Киников жалких пускай и бороды стоиков бреет,
Пусть он на шее коней пыльную гриву стрижет!
Если бы стал он скоблить под скифской скалой Прометея,
10Тот, гологрудый, свою птицу бы звал — палача;
К матери тотчас Пенфей побежит, Орфей ясе — к менадам,
Лишь зазвенит Антиох страшною бритвой своей.
Все эти шрамы, в каких ты видишь мой подбородок,
Эти рубцы, как на лбу у престарелых борцов,
15Сделала мне не жена в исступлении диком ногтями:
Их Антиох мне нанес бритвою в наглой руке.
Лишь у козла одного из всех созданий есть разум:
Бороду носит и тем от Антиоха спасен.

xi lxxxv. sidere percussa est subito tibi, zoile, lingua

Вдруг от удара с небес язык твой во время лизанья
Сразу отнялся. Теперь будешь как все ты, Зоил.

xi lxxxvi. leniat ut fauces medicus, quas aspera vexat

Врач, чтоб смягчилась гортань, которую мучает тяжко
Кашель несносный всегда, Партенопей, у тебя,
Мед предписал принимать, орешки со сладкой лепешкой
И, одним словом, все то, что веселит малышей.
5Ты же по целым дням продолжаешь по-прежнему кашлять:
Партенопей, не катар мучит — обжорство грызет.

xi lxxxvii. dives eras quondam: sed tunc pedico fuisti

Был ты когда-то богат, но тогда мужеложником был ты
И не знаком ни с одной женщиной ты не бывал.
Нынче к старухам ты льнешь. До чего только бедность доводит,
Коль в женолюбца теперь ты обращен, Харидем!

xi lxxxviii. multis iam, lupe, posse se diebus

Много дней уже, Луп, Харисиану
Невозможно любовью утешаться.
На вопросы друзей он им ответил,
Что расстройством желудка он страдает.

xi lxxxix. intactas quare mittis mihi, polla, coronas

Полла, зачем ты венки мне из свежих цветов посылаешь?
Я предпочел бы иметь розы, что смяты тобой.

xi xc. carmina nulla probas molli quae limite currunt

Ты одобряешь стихи, что бегут не по гладкой дороге,
А, спотыкаясь, летят по каменистым тропам;
И меонийца поэм тебе представляется выше
«Се Луцилия столп, зде почиет Метрофан».
5Ты в восхищенье, прочтя «земли плодоносныя лоно», —
Все, чем Пакувия там или же Акция рвет.
Хочешь, Хрестилл, чтобы я подражал твоим древним портам?
Пусть я погибну, когда мерзостей ты не знаток.

Ст. 6. Пакувий, Акций — римские драматурги III—II вв. до н.э. Цитаты из старинных латинских поэтов переведены старинным русским языком.

xi xci. aeolidos canace iacet hoc tumulata sepulchro

В этой могиле лежит дитя Эолиды, Канака,
Крошка, которой пришлось семь только зим пережить.
Что за напасть, что за зло! Ты, однако, готовый заплакать,
Путник, не сетуй на то, что она мало жила.
5Смерти ужаснее род был смерти: жестокою язвой,
Севшей на нежных щеках, был ее лик искажен.
Были и сами уста изъедены злою болезнью,
И не достигли костра целыми губы ее.
Если стремительный лет судьбы ее был неизбежен,
10Пусть бы унес ее рок, но по другому пути.
Смерть же спешила пресечь языка ее милые звуки,
Чтоб неспособен он был строгих богинь умолить.

xi xcii. mentitur qui te vitiosum, zoile, dicit

Вздор говорит, кто тебя, Зоил, считает порочным:
Ты не порочен, Зоил, ты — воплощенный порок.

xi xciii. pierios vatis theodori flamma penates

У Феодора-певца приют его пиэрийский
Отнял огонь. Каково, Музы и Феб, это вам?
О преступленье, о срам, о позор для богов величайший!
С домом-то вместе не смог домохозяин сгореть!

xi xciv. quod nimium lives nostris et ubique libellis

То, что ты злобствуешь так и везде мои книжки поносишь,
Я извиняю тебе: прав ты, залупа-поэт.
Мне безразлично и то, что стихи мои унижая,
Ты их крадешь у меня: прав ты, залупа-поэт.
5Нет, меня мучает то, что рожденный в самых Солимах,
К мальчику ты моему лезешь, залупа-поэт.
Что запираешься ты, Громовержца мне храмом божишься?
Врешь ты, залупа! Божись мне Анхиалом своим!

Ст. 8. Божись мне Анхиалом своим — Анхиал, вероятно, любимец Марциала, желающего, чтобы его недруг имел своего «Анхиала».

xi xcv. incideris quotiens in basia fellatorum

Каждый раз, когда, Флакк, целуешься ты с сосунами,
Думай, что ты опустил голову в ванну для ног.

xi xcvi. marcia, non rhenus, salit hic, germane: quid obstas

Марция влага, не Рейн здесь струится, германец, зачем
Мальчику ты не даешь выпить обильной воды?
Варвар, не смей, от воды победителя прочь отстраняя
Граждан, напиться давать лишь побежденным рабам.

Ст. 1. Германец — раб, отгонявший детей от водоема с водой из Марциева водопровода.

xi xcvii. una nocte quater possum: sed quattuor annis

В ночь я могу четырежды, но и в четыре-то года,
Право, с тобой не могу я, Телесилла, хоть раз.

xi xcviii. effugere non est, flacce, basiatores

От целовальщиков, мой Флакк, спастись негде:
Бегут навстречу, ждут тебя, теснят, давят
Всегда и беспрестанно там и сям, всюду.
Ни язва злая, ни прыщи твои с гноем.
5Ни подбородок гадкий, ни лишай грязный,
Ни губы, что испачкал жирной ты мазью,
Ни капля с носа не спасет тебя в холод.
Целуют и в жару, и если ты мерзнешь,
И коль невесту целовать идешь — тоже.
10Напрасно голову тебе в башлык прятать.
Проникнет целовальщик через все щелки.
Ни консулат, ни трибунат, ни шесть фасций,
Ни прут в руке надменной, ни крикун ликтор
Прогнать не в силах целовальщиков этих.
15Пускай ты на высокий трибунал сядешь,
Пускай в курульном кресле ты народ судишь,
Все ж целовальщик и сюда к тебе влезет.
Тебя в слезах, в ознобе целовать будет,
Он поцелует, хоть зевай ты, хоть плавай,
20Хоть испражняйся. Против зла одно средство:
Кого не хочешь целовать, возьми другом.

xi xcix. de cathedra quotiens surgis — iam saepe notavi

Только со стула встаешь (я сам замечал это часто),
Как залезает тебе, Лесбия, туника в зад.
Вытащить правой рукой пытаясь и левой рукою,
С плачем и стоном назад ты вырываешь ее:
5Так застревает она в Симплегадах крупного гузна
И, попадая туда, как в Кианеях сидит.
Хочешь порок излечить безобразный? Тебя научу я:
Ты никогда не вставай, Лесбия, и не садись.

xi c. habere amicam nolo, flacce, subtilem

Владеть подругой, Флакк, не надо мне тощей,
Которой впору, как запястье, мой перстень,
С коленкой голой шилом и с бедром бритвой,
С хребтом спинным пилой, с концом на нем острым.
5Но не нужна и туша в тысячу фунтов:
Ценитель мяса, не ценитель я жира.

xi ci. thaida tam tenuem potuisti, flacce, videre

Как это, Флакк, рассмотрел ты Таиду, такую худую?
Верно, способен ты, Флакк, видеть и то, чего нет.

xi cii. non est mentitus, qui te mihi dixit habere

Право, мне вовсе не врал про тебя говоривший, что очень,
Лидия, ты хороша телом своим, не лицом.
Так ведь и есть, коль молчишь и лежишь за столом ты немая,
Словно бы лик восковой иль живописный портрет.
5Но лишь откроешь ты рот, то губишь ты, Лидия, тело,
И никого, как тебя, так не подводит язык.
Будь осторожна! Смотри, чтоб эдил тебя не услышал:
Это ведь чудо, коль вдруг статуя заговорит.

Ст. 7. Смотри, чтоб эдил тебя не услышал... — эдилы обязаны были доносить о всяких необыкновенных явлениях.

xi ciii. tanta tibi est animi probitas orisque, safroni

Так и душою ты чист, и по внешнему облику скромен,
Что изумляюсь, как мог стать ты, Сафроний, отцом.

xi civ. uxor, vade foras, aut moribus utere nostris

Прочь убирайся, жена, или нраву нашему следуй:
Я ведь не Курий какой, Нума иль Татий тебе.
Ночи мне проводить за веселою чашей приятно,
Ты же торопишься встать, мрачно напившись воды.
5Милы потемки тебе, забавляться люблю я при лампе
И услаждать свою плоть даже при свете дневном.
Туникой скрыто, плащом и повязкою все твое тело,
Я же всегда наготы полной добиться хочу.
Я целоваться люблю, подражая нежным голубкам,
10Ты же целуешь меня, будто бы бабку свою.
Ты без движенья лежишь и без голоса, пальцем не двинешь,
Точно несешь на алтарь ты фимиам и вино.
В раж приходили рабы фригийские, стоя за дверью,
Только лишь Гекторов конь был под женою его.
15Хоть итакиец храпел, но любовно всегда Пенелопа,
Как ни стыдлива, его нежной ласкала рукой.
Ты запрещаешь мне то, что Гракх с Корнелией делал,
То, что с Порцией Брут, с Юлией делал Помпей.
Раньше еще, чем служил Юпитеру кравчий дарданский,
20За Ганимеда была часто Юнона ему.
Если пленяет тебя суровость, Лукрецией можешь
Быть ты в течение дня; ночью — Лаиды хочу.

Ст. 21. Лукреция — жена Тарквиния Коллатина, образец высокой морали.

Ст. 22. Лаида — знаменитая греческая гетера.

xi cv. mittebas libram, quadrantem, garrice, mittis

Фунт ты мне, Гаррик, дарил, а теперь четверть фунта даришь ты.
Хоть полуфунтом бы мне, Гаррик, ты долг уплатил.

xi cvi. vibi maxime, si vacas havere

Раз есть время тебе ходить к патронам,
Прочитай ты хоть это, Вибий Максим:
Ведь не очень-то занят ты делами.
Четырех даже много строчек? Прав ты.

xi cvii. explicitum nobis usque ad sua cornua librum

Книгу до самых рожков перекрученной мне возвращаешь
Будто ее прочитав, Септициан, целиком.
Все ты читал. Это так: я верю, радуюсь, знаю.
Точно так же и я пять твоих книг прочитал.

xi cviii. quamvis tam longo possis satur esse libello

Право, насытиться мог ты, читатель, такой бесконечной
Книжкой, а просишь еще несколько дистихов ты.
Но ведь и Луп свой процент, и харчей себе требуют слуги.
Что же, читатель, плати. Будто не слышишь? Прощай!

На сайте используется греческий шрифт


© Север Г. М., 2008—2016