МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
L. IL. IIL. IIIL. IVL. VL. VIL. VIIL. VIIIL. IXL. XL. XIL. XIIL. XIIIL. XIVL. DE SPECT.

петровский ф. а.


Петровский Ф. А., LIBER VIII, 82 перев.

viii i. laurigeros domini, liber, intrature penates

В лавром увенчанный дом владыки входящая книга,
Будь благочестна, и свой вольный язык обуздай.
Голая ты, Венера, уйди: не твоя это книжка;
Ты же, Паллада, ко мне, Цезаря дева, явись.

viii ii. fastorum genitor parensque ianus

Фастов наших отец и предок, Янус,
Покорителя Истра лишь увидел,
Счел, что мало ему его двух ликов,
И очей захотел иметь он много.
5И, на всех языках равно вещая,
Господину земли и богу мира
Четверной посулил он век пилосский.
Дай и свой ему век, родитель Янус!

Ст. 1. Фасты — календарь.

viii iii. 'quinque satis fuerant: nam sex septemve libelli

«Книжек довольно пяти, а шесть или семь — это слишком
Много; и все же тебе хочется, Муза, шалить?
Надо и совесть иметь: ничем одарить меня больше
Слава не может: везде книгу читают мою.
5Даже когда упадут с подножия камни Мессалы
И обратится когда мрамор Лицина во прах,
Буду я все на устах, и много с собой иноземцев
В отчей пределы страны наши стихи унесет».
Так говорил я, но тут был прерван девятой сестрою, —
10С кудрей ее и плаща благоуханье лилось:
«Неблагодарный! И ты забросишь веселые шутки?
Чем же ты лучше, скажи, праздный заполнишь досуг?
Или сандалий сменить на котурн трагический хочешь,
Или войну воспевать тяжкую в строгих стихах,
15Чтобы надутый читал тебя голосом хриплым учитель
К негодованью девиц и благонравных юнцов?
Пусть это будет писать, кто суров чересчур и степенен
И освещает кого лампа средь ночи глухой.
Ты же игривый свой стих пропитывай римскою солью,
20Чтоб, прочитав его, жизнь нравы узнала свои.
Кажется пусть, будто ты на тоненькой дудочке свищешь,
Коль заглушает твоя дудочка множество труб».

Ст. 9. Девятая сестра — Талия, муза эпиграммы.

viii iv. quantus, io, latias mundi conventus ad aras

С мира всего к алтарям народ притекает латинским,
Чтоб за вождя своего вместе молиться у них.
Да и не люди одни на празднестве этом, Германик:
Думаю, и божества жертвы приносят теперь.

viii v. dum donas, macer, anulos puellis

Перстни, Макр, раздавая всем девчонкам,
Перстней, Макр, ты наверное лишишься.

Ст. 2. Перстней... лишишься... — т.е. потеряешь ценз всадника. Право носить золотое кольцо имели всадники, сенаторы и магистраты.

viii vi. archetypis vetuli nihil est odiosius eucti

Нет ничего старины несносней у дряхлого Евкта:
Из сагунтинской милей глины посудина мне.
Только затянет болтун серебра своего родословье
Вздорное — киснуть вино от пустословья начнет.
5«Эта посуда была на столе у Лаомедонта;
Чтоб получить ее, Феб лирою стены возвел.
Этой братиной Рет свирепый с лапифами дрался;
Вмятину видишь на ней? Это сражения след.
Этот двудонный слывет за кубок Нестора-старца;
10Пальцем пилосца большим вылощен, голубь блестит.
В этой вот чаре велел растворять пощедрей и покрепче
Отпрыск Эака друзьям чистого влагу вина.
Эту Дидона дала красавица чашу, пригубив,
Битию выпить, когда задан фригийцу был пир».
15Древней чеканкою гость восхищен бесконечно, а выпить
В кубках Приама ему Астианакта дадут.

Ст. 16. ...Астианакта дадут — т.е. угостят каким-нибудь самым молодым вином. Астианакт — внук Приама.

viii vii. hoc agere est causas, hoc dicere, cinna, diserte

Вот так ведение дел! Вот поток красноречия, Цинна:
За десять, Цинна, часов произнести девять слов!
Но попросил ты себе громогласно четыре клепсидры
Только что. Долго же ты, Цинна, способен молчать!

viii viii. principium des, iane, licet velocibus annis

Пусть и начало даешь ты, Янус, годам мимолетным
И возрождаешь века долгие ликом своим;
Первому молятся пусть все тебе, фимиам воскуряя,
Консулы в пурпуре пусть, власти пускай тебя чтут, —
5Больше ты хочешь того, что сбылось в столице латинской
В месяц твой, Янус: узреть бога прибытие к нам.

Ст. 6. ...месяц твой, Янус... — январь.

viii ix. solvere dodrantem nuper tibi, quinte, volebat

Долга три четверти, Квинт, гнойноглазый тебе собирался
Гил уплатить; окривев, он половину дает.
Деньги скорее бери; мимолетна ведь выгода рта:
Если ослепнет твой Гил, он не отдаст ничего.

viii x. emit lacernas milibus decem bassus

Плащей на десять тысяч куплено Бассом
Окраски тирской, лучшей. Хороша сделка!
«Что ж, по дешевке?» Нет, не платит он вовсе.

viii xi. pervenisse tuam iam te scit rhenus in urbem

Весть о прибытье твоем в твой город дошла уж до Рейна;
Слышит и он ведь, как твой громко ликует народ:
И средь сарматских племен, и на Истре, и в области гетов
Всех устрашил самый крик радости новой у нас.
5В цирке священном тебя так восторженно все принимали,
Что и забыли совсем о состязанье коней.
Рим никого из вождей до тебя не любил так, о Цезарь,
Да и не мог бы сильный, хоть и желал бы, любить.

viii xii. uxorem quare locupletem ducere nolim

Спросите вы, почему мне не надо богатой супруги?
Да не хочу я совсем замуж идти за жену.
Надобно, Приск, чтоб жена была в подчиненье у мужа,
Иначе равенства, верь, между супругами нет.

viii xiii. morio dictus erat: viginti milibus emi

Слыл дурачком он. Вот я и купил его за двадцать тысяч.
Деньги мои мне верни, Гаргилиан: он умен.

viii xiv. pallida ne cilicum timeant pomaria brumam

Чтоб киликийский твой сад не увял и зимы не боялся,
Чтобы трескучий мороз нежных ветвей не побил,
Зимнему Ноту стекло препятствует, внутрь пропуская
Чистые солнца лучи и ослепительный свет.
5Мне же каморка дана с неплотно прилаженной рамой,
Где оставаться и сам не захотел бы Борей.
Так-то, жестокий, ты жить заставляешь старинного друга?
Мне б у деревьев твоих гостем уютнее быть.

viii xv. dum nova pannonici numeratur gloria belli

В дни, когда список побед в Паннонии снова умножен
И алтари все возврат славят Юпитера к нам,
Ладан приносит народ, и сенат, и признательный всадник,
В третий раз раздают трибам латинским дары:
5Римом и этот триумф отмененный также прославлен,
И не уступит твой лавр мирный былым торжествам,
Ибо в священной любви своего ты народа уверен.
Знанье своих людей — высшая доблесть вождя.

Ст. 5. ...триумф отмененный... — после сарматского похода в 92 г. Домициан не пожелал праздновать триумф, заменив его раздачей народу подарков.

viii xvi. pistor qui fueras diu, cypere

Ты, Кипер, хлебопеком долго бывши,
Стряпчим стал для дохода в двести тысяч.
Но ты тратишь и снова занимаешь.
Хлебопеком, как был, и мукомолом
5Неизменно, Кипер, ты остаешься.

viii xvii. egi, sexte, tuam, pactus duo milia, causam

Секст, твое дело я вел за две тысячи по уговору,
Что ж посылаешь ты мне тысячу только одну?
«Ты ничего не сказал, — говоришь, — и проиграно дело».
Больше еще ты в долгу, Секст, раз пришлось мне краснеть.

viii xviii. si tua, cerrini, promas epigrammata vulgo

Если б, Керриний, свои обнародовал ты эпиграммы,
Стали б тебя, как меня иль даже больше, читать.
Но таково у тебя уваженье к старинному другу,
Что моя честь для тебя чести дороже твоей.
5Так и Марон не брался за стихи калабрийского Флакка,
Хоть на пиндаровой он лире его б одолел;
Варию он уступил котурна римского славу,
Хоть и способней его к речи трагической был.
Часто друзья нам дарят богатство, золото, земли,
10Но уступивших свое творчество редко найдешь.

viii xix. pauper videri cinna vult; et est pauper

Не прибедняйся, Цинна, ты и так беден.

viii xx. cum facias versus nulla non luce ducenos

Хоть и по двести стихов ты каждый день сочиняешь,
Вар, не читаешь их вслух: ты и глупец и мудрец.

viii xxi. phosphore, redde diem: quid gaudia nostra moraris

День, Светоносец, верни! Не задерживай наши восторги:
Цезарь сегодня придет! День, Светоносец, верни!
Рим умоляет. Иль ты на ленивой повозке Боота
Тихого едешь, коль ось движется вяло твоя?
5Мог ведь у лединых звезд себе ты Киллара взять бы,
Кастор на нынешний день сам одолжил бы коня.
Страстного держишь зачем Титана?. И Ксанф уж и Этон
Рвут и грызут удила, бодрствует Мемнона мать.
Но не хотят отступать перед светом сияющим звезды,
10И авзонийского зреть жаждет владыку луна.
Цезарь, хоть ночью приди: пусть созвездия будут недвижны,
При появленье твоем день озарит весь народ.

viii xxii. invitas ad aprum, ponis mihi, gallice, porcum

На кабана ты зовешь, а свинью подаешь ты мне, Галлик.
Я — поросенок, коль ты, Галлик, меня проведешь!

viii xxiii. esse tibi videor saevus nimiumque gulosus

Я представляюсь тебе непомерно жестоким обжорой,
Ежели повара я, Рустик, секу за обед.
Повод такой для плетей тебе кажется слишком ничтожным,
Ну а за что же еще битыми быть поварам?

viii xxiv. si quid forte petam timido gracilique libello

Если чего попрошу я в робкой и тоненькой книжке,
То, коль не слишком дерзка просьба, исполни ее.
Если же, Цезарь, не дашь, то позволь обращаться с прошеньем:
И фимиам и мольбы может Юпитер стерпеть.
5Кто золотые ваял иль из мрамора лики святые,
Тот божества не творит: кто умоляет — творит.

viii xxv. vidisti semel, oppiane, tantum

Лишь когда заболел я, ты явился:
Не к добру, Оппиан, тебя мне видеть!

viii xxvi. non tot in eois timuit gangeticus arvis

Стольких тигриц на полях восточных у Ганга охотник
Не устрашался, скача прочь на гирканском коне,
Скольких, Германии, теперь в твоем их видели Риме
И перечесть не могли всех развлечений твоих.
5Цезарь, арена твоя эритрейских выше триумфов:
Бога победную мощь роскошь ее превзошла.
Ибо, когда под ярмом он вел побежденных индийцев,
Вакху довольно лишь двух было в упряжке тигриц.

viii xxvii. munera qui tibi dat locupleti, gaure, senique

Тот, кто тебя, богача престарелого, Гавр, одаряет,
Вот что тебе (ты пойми!) он говорит: «Умирай!»

viii xxviii. dic, toga, facundi gratum mihi munus amici

Друга речистого дар, приятный мне, тога, скажи-ка,
Честью и славой каких быть пожелала ты стад?
Цвел ли в Апулии луг для тебя у спартанца Фаланта,
Где орошает Галез нивы калабрской водой?
5Или гиберских отар кормилец, Бетис Тартесский,
Пряжу твою омывал на гесперийской овце?
Или сочла твоя шерсть многоустого русла Тимава,
Где обращенный в звезду Киллар божественный пил?
Не подобало тебе багроветь от окраски в Амиклах,
10И недостоин руна был и Милет твоего.
Лилии ты и жасмин побеждаешь, еще не опавший,
Кости слоновой белей ты на Тибурской горе.
Лебедь спартанский тебе и Пафии голубь уступит,
Жемчуг, который со дна Красного моря добыт.
15Но хоть подарок такой и с первым снегом поспорит,
Чище Парфения он не в состоянии стать.
Не предпочту я ему Вавилона надменного ткани,
Шитые в пестрый узор Семирамиды иглой..
И в Атамантовом я не кичился бы золоте больше,
20Если бы ты подарил, Фрикс, мне Эола стада.
Воображаю, какой поднимется смех, коль увидят
На палатинской твоей тоге мой собственный плащ!

viii xxix. disticha qui scribit, puto, vult brevitate placere

Хочется краткостью взять тому, кто двустишия пишет,
Но для чего же она целому свитку нужна?

viii xxx. qui nunc caesareae lusus spectatur harenae

То представленье, что мы на цезарской видим арене,
В Брутов считалося век подвигом высшим из всех.
Видишь, как пламя берет, наслаждаясь своим наказаньем,
И покоренным огнем храбрая правит рука?
5Зритель ее перед ней, и сам он любуется славной
Смертью десницы: она вся на священном огне.
Если б насильно предел не положен был каре, готова
Левая тверже рука в пламень усталый идти.
После отваги такой мне нет дела, в чем он провинился:
10Было довольно с меня доблесть руки созерцать.

viii xxxi. nescio quid de te non belle, dento, fateris

Что-то неладно, Дентон, с тобой, как ты сам признаешься,
Если, женившись, отца ты добиваешься прав.
Брось наконец докучать владыке подачей прошении
И, хоть и поздно, вернись ты из столицы домой.
5Ибо, пока, далеко оставив жену, ты так долго
Просишь о трех сыновьях, дома найдешь четырех.

viii xxxii. aлra per tacitum delapsa sedentis in ipsos

Тихо по воздуху вниз к Аратулле печальной скользнула
И опустилась, порхнув, нежно голубка на грудь.
Было бы случая это игрой, когда б не осталась
Тут без присмотра она, не захотев улететь.
5Если сестре не грешно в своем сердце лелеять надежду,
Если способны мольбы мира владыку склонить,
Может быть, то с берегов сардинских от ссыльного брата
О возвращенье его вестницей птица пришла.

viii xxxiii. de praetoricia folium mihi, paule, corona

Павел, в подарок ты мне листок из венка посылаешь
Претора и называть это фиалом велишь.
Фольгой такою покрыт был недавно помост театральный,
Где ее красный шафран смыл бледноватой струей.
5Или, пожалуй, скорей это бляшка, которую ловкий
Ногтем слуга соскоблил с ножки кровати твоей?
Этот фиал и полет комара может издали чуять
И унестись, коль его сдунет крылом мотылек.
Держится он на весу и реет от жара светильни
10И разобьется, коль влить внутрь осторожно вина.
Муслят сусалью такой в Календы январские финик,
Что преподносит с грошом жалким бедняга клиент.
Даже волокна не так колокасии гибкой прозрачны,
Да и мясистей летят с лилий в жару лепестки.
15И не бегут пауки по тонкой такой паутине,
И шелковичных червей легче висячая нить.
Много плотнее и мел на лице у старухи Фабуллы,
Много плотнее пузырь, вздувшийся в мутной воде.
Толще бывает плева, что держит в порядке прическу,
20Мыла батавского слой — краска для римских волос.
Пленкой такою птенцы обернуты в Лединых яйцах,
Мушки такие на лбу как полумесяц сидят.
Что посылал ты фиал, когда мог бы чумичку послать мне,
Или когда бы ты мог ложку-улитку послать?
25Нет, ведь и то чересчур: когда мог бы ракушку послать мне,
Словом, когда б ничего, Павел, ты мог не послать.

viii xxxiv. archetypum myos argentum te dicis habere

Хвалишься, что у тебя серебро есть древнее Мия.
Все, что подделал не ты, думаешь, древняя вещь?

Ст. 1. Мий — знаменитый греческий чеканщик времен Фидия.

viii xxxv. cum sitis similes paresque vita

Раз вы оба одних и тех же нравов,
Муж негодный, негодная супруга,
Мне чудно, что друг другу вы несносны.

viii xxxvi. regia pyramidum, caesar, miracula ride

Царственным ты пирамид строениям, Цезарь, посмейся:
Уж на Востоке молчит варваров гордость — Мемфис.
Мареотийский дворец ничтожней палат Паррасийских:
Великолепней не зрел день ничего на земле.
5Семь здесь как будто бы гор взгромоздились Одна на другую,
И фессалийский не так Осса взнесла Пелион.
Так они всходят в эфир, что, теряясь в звездах блестящих,
Светлой вершиною гром слышат из тучи внизу.
И озаряет дворец божество еще скрытого Феба
10Ранее Кирки, отца видящей утренний лик.
Но хоть, касаяся звезд, вершиною дом этот, Август,
С небом равняется, он для повелителя мал.

viii xxxvii. quod caietano reddis, polycharme, tabellas

Что Кайетану вернул, Полихарм, ты заемные письма,
Сотнею тысяч его, думаешь, этим ссудил?
«Столько был должен он мне», — говоришь? Сохрани себе письма,
А Кайетану ссуди тысячи две, Полихарм.

viii xxxviii. qui praestat pietate pertinaci

Кто дарит с уваженьем неослабным
Тем, кто щедростью может быть подкуплен,
Поджидает наследства иль подарков.
Тот же, кто уважает память друга,
5После смерти его и погребенья —
Тот себе облегченья в горе ищет.
Не казаться, а быть он хочет добрым.
Ты таков, Мелиор, все это знают.
Ты усопшего чтишь, блюдя обряды,
10Ты хранишь от забвенья имя Блеса
И, рукою широкой тратя деньги,
Чтоб отпраздновать день его рожденья,
Всех писцов, что его и чтут и помнят,
Одаряешь, свершая дело Блеса.
15Этим всю свою жизнь ты будешь славен,
Этим славиться будешь и по смерти.

viii xxxix. qui palatinae caperet convivia mensae

Чтобы гостям подавать за столом палатинские яства,
Для амбросийных пиров не было места досель.
Здесь подобает вкушать, Германик, божественный нектар
И Ганимеда рукой влитое в кубки вино.
5Не торопись, я молю, сотрапезником стать громовержца,
Если ж, Юпитер, спешишь, сам ты к нему низойди.

viii xl. non horti neque palmitis beati

Не садов, не угодий виноградных —
Рощи жиденькой ты, Приап, хранитель,
Где родился и можешь вновь родиться.
Отгоняй вороватые ты руки.
5И хозяйский очаг снабжай дровами.
Коль не хватит, так что ж? Ты сам — полено.

viii xli. 'tristis athenagoras non misit munera nobis

Горестный Афинагор не прислал мне подарков, какие
Обыкновенно дарил в месяц срединный зимы.
В горе ли Афинагор, будет видно, Фавстин, но я знаю,
В тяжкое горе меня вверг уже Афинагор.

viii xlii. si te sportula maior ad beatos

Коль не льстишься ты большею подачкой
От богатых, как все, то на мою ты
В бане можешь, Матон, сто раз помыться.

viii xliii. effert uxores fabius, chrestilla maritos

Фабий хоронит супруг, погребает Хрестилла супругов,
И с погребальным они факелом празднуют брак.
Вместе, Венера, сведи победителей: пусть Либитина
Разом подаст им конец тот, что обоих их ждет.

viii xliv. titulle, moneo, vive: semper hoc serum est

Титулл, живи! Поверь мне: жить всегда поздно;
Пусть и при дядьке начал ты, и то поздно.
А ты под старость даже не живешь, жалкий,
И обиваешь все пороги ты утром.
5Вспотев, от поцелуев Рима весь мокрый,
По форумам ты трем, у конных всех статуй,
У Августа колосса, Марсова храма
От трех и до пяти часов снуешь грязный.
Хватай, копи, воруй, владей — и все даром:
10Пусть светлым золотом набит сундук гордый,
Пусть в счетной книге сто страниц должник занял,
Наследник поклянется в том, что нет денег.
Когда ж на смертный одр ты ляжешь иль камень
И твой костер папирусом набит будет,
15Скопцов в слезах он нагло целовать станет;
И огорченный сын твой, хочешь ты, нет ли, —
Не медля, в ту же ночь заснет с твоим милым.

viii xlv. priscus ab aetnaeis mihi, flacce, terentius oris

Флакк! Возвратился ко мне Теренций Приск с побережья
Этны: жемчужиной я белой отмечу сей день.
Пусть же столетняя муть из амфоры усохшей струится
И потихоньку сквозь холст светлым стекает вином.
5Скоро ль для трапезы мне столь радостной выдастся вечер?
Скоро ль мне будет дано так же пылать от вина?
Флакк мой, когда тебя Кипр Киферин снова вернет мне,
Столь же прекрасный предлог будет для пиршества нам.

viii xlvi. quanta tua est probitas, tanta est infantia formae

Скромность твоя такова, каков и младенческий облик,
Ты Ипполита-юнца чище, о юноша Цест.
Даже Диана тебя поучила б охотно поплавать,
Вместо фригийца к себе целым Кибела взяла б.
5Мог бы ты заступить ганимедово место на ложе,
Но, к господину жесток, лишь целовал бы его.
Счастлива та, у кого научишься ласкам супруга,
Дева, которой тебя в мужа дано превратить.
Выбрита часть твоих щек, часть острижена, частью же волос
10Выщипан. Кто же сочтет одноголовым тебя?

viii xlvii. pars maxillarum tonsa est tibi, pars tibi rasa est

Выбрита часть твоих щек, часть острижена, частью же волос
Выщипан. кто же сочтет одноголовым тебя.

viii xlviii. nescit, cui dederit tyriam crispinus abollam

Вспомнить не может Криспин, кому тирскую отдал накидку,
Платье когда он менял, тогу желая надеть.
Кто бы ты ни был, верни обратно чужую одежду:
Это совсем не Криспин просит, — накидка сама.
5Ведь подходяща не всем одежда пурпурного цвета:
Щеголям только одним краска такая к лицу.
Если ж тебя к воровству и ко гнусной прибыли тянет,
Чтоб не попасться тебе, лучше уж тогу возьми.

viii xlix. quanta gigantei memoratur mensa triumphi

Сколь достопамятен пир по сверженье победном Гигантов,
Сколь достопамятна ночь эта для сонма богов —
Праздник, когда возлежал Юпитер с толпою всевышних
И разрешалось просить фавнам вина у него,
5Столь же и пиршество в честь твоих ларов торжественно, Цезары
Наши восторги самих даже богов веселят.
Все за столом у тебя: и народ, и сенатор, и всадник,
И амбросийные Рим яства вкушает с вождем.
Ты нам щедроты сулил, а насколько ты больше их дал нам!
10Спортулу нам обещал, задал же целый обед.

viii l. quis labor in phiala? docti myos, anne myronos

Чей на фиале чекан? Искусного Мия? Мирона?
Ментора ль это рука, или твоя, Поликлет?
Нет в этом сплаве совсем оттенка багрового цвета
И не боится ничуть он испытанья огнем.
5Меньше сверкает янтарь, чем желтого отблеск металла,
Кости слоновой белей чистого цвет серебра.
Да и работа под стать веществу: таким совершенным
Кругом, блистая с небес, полная светит луна.
Виден на чаше козел, в руно облеченный Эола:
10Фрикса-фиванца сестра плыть предпочла бы на нем;
Не безобразил его и кинифский стригач, и ему ты
Лозы охотно свои дал бы, Лиэй, ощипать.
Едет верхом на козле Амур золотой двоекрылый,
Лотос Палладии звучит в нежных устах у него.
15Некогда так же дельфин, метимнскому рад Ариону,
По усмиренным волнам с ношей немолчною плыл.
Дар превосходнейший мне достойным нектаром полни
Собственноручно ты, Цест, а не любой из рабов!
Цест, украшенье стола, наливай сетинское: видишь,
20Жаждет и мальчик вина, жаждет вина и козел.
Кубков укажут число нам буквы Инстанция Руфа:
Это ведь он мне вручил этот бесценнейший дар.
Коль Телетуса придет и утехой обещанной будет,
Ради нее удержусь: «Руфа» я выпью тогда;
25Коль ненадежна она, я «Инстанция» пью; коль обманет,
Буду, чтоб горе залить, оба я имени пить.

viii li. formosam sane, sed caecus diligit asper

Любит, сомнения нет, красавицу Аспер, но слеп он.
Асперу, видно, любви больше чем зренья дано.

viii lii. tonsorem puerum, sed arte talem

Брадобрея-мальчишку, да такого,
Что искусней Неронова Талама,
Кому бороды брить случалось Друзов,
Как-то, Цедициан, по просьбе Руфу
5Одолжил я, чтоб чисто выбрить щеки.
Но, пока по приказу брил он снова,
Перед зеркалом руку направляя,
Кожу чистя и долго после стрижки
Подстригая опять его прическу,
10Борода отросла у брадобрея.

viii liii. auditur quantum massyla per avia murmur

Тот же неистовый рык, что слышен в дебрях массильских,
Ежели множество львов в чаще ярится лесной
И загоняет пастух побледневший к пунийским лачугам
Ошеломленных быков и обезумевший скот,
5На авзонийской гремел с потрясающей силой арене.
Кто б не подумал, что здесь стадо? А лев был один!
Но перед ним бы и львы дрожали, ему подчиняясь,
Был бы в Нумидии он, мрамором славной, царем.
О, что за шея была, какой величавый оттенок
10Гривы его золотой с выгибом, как у луны!
О, как могуче копье, пронзившее гордого зверя,
И с ликованьем каким принял он славную смерть!
Ливия, где ты взяла в лесах своих чудо такое?
Может быть, лев к нам пришел из-под Кибелы ярма?
15Иль из созвездья скорей Геркулесова послан, Германик,
Зверь этот был для тебя братом твоим иль отцом?

viii liv. formosissima quae fuere vel sunt

Ты красивее всех, что есть и были,
Но негоднее всех, что есть и были.
О, как я бы хотел, чтоб ты, Катулла,
Некрасивей была, но постыдливей!

viii lv. temporibus nostris aetas cum cedat avorum

Ежели дедовский век современности так уступает
И при владыке своем так разрастается Рим,
Ты удивлен, что ни в ком нет искры священной Марона
И не способен никто мощно о войнах трубить.
5Будь Меценаты у нас, появились бы, Флакк, и Мароны:
Ты б и на поле своем встретить Вергилия мог.
Землю свою потеряв по соседству с несчастной Кремоной,
Плакал и тяжко скорбел Титир по овцам своим;
Но рассмеялся тогда этрусский всадник и, бедность
10Злую прогнав, обратил в быстрое бегство ее.
«Обогащу я тебя, и да будешь главою поэтов,
И полюбить, — он сказал, — можешь Алексия ты».
Этот красавец служил за столом своему господину,
Темный вливая фалерн мраморно-белой рукой.
15Кубки отведывал он губами, что розы, какими
Даже Юпитера мог он привести бы в восторг.
Ошеломленный, забыл о толстой поэт Галатее
И загорелой в полях он Фестилиде своей.
Тотчас «Италию» стал воспевать он и «Брани и мужа»,
20Он, кто оплакать едва мог до тех пор «Комара».
Что же о Вариях мне говорить, и о Марсах, и прочих
Обогащенных певцах, трудно которых и счесть?
Значит, Вергилием я, если дашь мне дары Мецената,
Стану? Вергилием — нет: Марсом я стану тогда.

Ст. 7—8. Землю свою потеряв... — небольшое имение Вергилия под Кремоной было конфисковано, но потом возвращено поэту Августом при посредничестве Мецената. Титир — герой первой эклоги (пастушеской идиллии) Вергилия, в лице которого поэт изобразил самого себя.

Ст. 9. Этрусский всадник — Меценат.

Ст. 19. «Италию»... «Брани и мужа»... — первые слова крупнейших произведений Вергилия, «Георгик» и «Энеиды».

Ст. 20. «Комар» — раннее стихотворение Вергилия.

viii lvi. magna licet totiens tribuas, maiora daturus

Хоть ты и щедро даришь и еще щедрее ты будешь,
О победитель вождей, сам победивший себя,
Вовсе не ради даров обожаем народом ты, Цезарь:
Ради тебя самого любы народу дары.

viii lvii. tres habuit dentes, pariter quos expuit omnes

Было три зуба всего у Пицента, и как-то случилось,
Что, у гробницы своей сидя, он выплюнул их.
Он подобрал и сложил за пазуху эти останки
Челюсти слабой и все предал потом их земле.
5Кости его собирать после смерти не должен наследник:
Долг свой последний себе сам уже отдал Пицент.

Ст. 5. Кости его собирать... — римляне после сожжения тела на костре собирали кости умершего и хоронили их.

viii lviii. cum tibi tam crassae sint, artemidore, lacernae

Право же, Артемидор, настолько плащи твои грубы,
Что безусловно тебя можно Сагаром назвать.

Ст. 2. ...тебя можно Сагаром назвать — имя, однокоренное со словом «сагум» — плащ из грубой шерстяной ткани, носившийся пастухами.

viii lix. aspicis hunc uno contentum lumine, cuius

Вот он: довольно ему его одинокого глаза,
Вместо другого на лбу нагло зияет гнойник.
Не презирай молодца: никого вороватее нету;
У Автолика и то так не зудела рука.
5Бели он в гости придет, то помни: будь осторожен;
Удержу нет, и хотя крив он, но в оба глядит.
Тут из-под носа у слуг пропадают и кубки и ложки,
Да и салфеток убрал много за пазуху он.
Он не упустит плаща, соскользнувшего с локтя соседа,
10И постоянно домой в двух он накидках идет.
И у домашних рабов задремавших даже лампаду
Не постесняется он с пламенем прямо украсть.
Коль ничего не стащил, своего же раба обойдет он
Ловко, и сам у него стащит он туфли свои.

viii lx. summa palatini poteras aequare colossi

Клавдия, ростом могла б с палатинского быть ты колосса,
Если бы на полтора фута пониже была.

viii lxi. livet charinus, rumpitur, furit, plorat

Позеленел Харин, вопит он, рвет, мечет
И сук высокий, чтоб повеситься, ищет.
Не потому, что славен я во всем свете,
Что свиток мой красив и кедрецом смазан,
5Что все меня читают в областях Рима,
Но что под Римом у меня своя дача,
Куда не на наемных мулах я езжу.
Чего, Север, завиде пожелать злому?
А вот: пусть заведет себе мулов с дачей!

viii lxii. scribit in aversa picens epigrammata charta

На обороте листов строчит Пицент эпиграммы
И огорчен, что к нему Феб обернулся спиной.

viii lxiii. thestylon aulus amat, sed nec minus ardet alexin

В Тестила Авл наш влюблен и к Алексию страстью пылает,
Верно, теперь увлечен и Гиацинтом моим.
Вот усомнись-ка поди, что самих поэтов он любит,
Если в любимцев певцов он постоянно влюблен.

viii lxiv. ut poscas, clyte, munus exigasque

Чтоб просить и выклянчивать подарки,
Раз по восемь ты, Клит, в году родишься,
Всего-навсего три-четыре раза
Не справляя в Календы день рожденья.
5Пусть лицо у тебя поглаже стертых
Морем камушков на сухом прибрежье,
Цвет волос потемней тутовки спелой,
Пусть нежнее ты зыблемого пуха
И недавно створоженного сыра,
10Пусть твои так полны и круглы груди,
Как у девушки, мужу их хранящей, —
Все ж ты кажешься, Клит, мне очень старым:
Кто поверит, что столько дней рожденья
Мог бы справить Приам иль Нестор-старец?
15Словом, брось-ка бессовестный грабеж ты!
Если ж ты продолжаешь издеваться
И тебе раз в году родиться мало,
Я сочту тебя вовсе не рожденным.

viii lxv. hic ubi fortunae reducis fulgentia late

Здесь, где блистает теперь издалека Фортуны Возвратной
Храм, находился досель только священный пустырь.
Здесь величаво стоял в пыли от арктической брани
Цезарь, которого лик пурпурный свет изливал.
5Здесь в лавровом венке и в праздничной белой одежде
Рукоплескал и кричал Рим, принимая вождя.
Места высокий почет и другими дарами отмечен:
Арка священная тут о побежденных гласит;
Много слонов впряжено здесь в парные две колесницы,
10И золотая вождя статуя высится здесь.
Эти ворота твоих достойны, Германик, триумфов;
Городу Марса такой вход подобает иметь.

viii lxvi. augusto pia tura victimasque

В жертву Августу ладан воскурите
Ради Силия нашего, Камены.
Ибо, сына Кастальского пророка
Сделав консулом, в дом двенадцать фасций
5Возвращает с почетным стуком трости
Наш единый оплот, глава наш — Цезарь.
Счастлив Силий: одно его желанье —
Третий консул в пурпурном облаченье.
Пусть Помпею сенат и зятю Цезарь
10Даровали такой почет священный,
Что к себе имена их миротворец
Янус трижды занес, предпочитает
Силий консулом третьим видеть сына.

viii lxvii. horas quinque puer nondum tibi nuntiat, et tu

Не возвещал еще раб тебе и пятого часа,
А уже в гости ко мне, Цецилиан, ты пришел!
Нет четырех! И хрипят еще вызовы в суд на сегодня,
И на арене зверей все еще Флора томит!
5Живо, Каллист! Позови из бани рабов недомытых:
Надо на стол накрывать! Цецилиан, ты присядь.
Просишь горячей воды? Еще и холодной-то нету,
И на остылом огонь не разведен очаге.
Ты приходи на заре: чего ждать тебе пятого часа?
10Что же до завтрака, — ты, Цецилиан, опоздал.

viii lxviii. qui corcyraei vidit pomaria regis

Тот, кому видеть сады привелось у владыки Коркиры,
Все же, Энтелл, предпочтет дом и усадьбу твою.
Чтоб не побила зима винограда пурпуровых гроздьев,
Чтобы жестокий мороз Вакха даров не сгубил,
5Твой виноградник живет, за стеклом укрываясь прозрачным,
И, хотя кисти его спрятаны, видны они.
Светятся так сквозь шелка очертания женского тела,
Камушки так перечесть можешь ты в чистой воде.
Что при желанье открыть дарованью способна природа!
10Даже бесплодной зимой можно плоды собирать.

viii lxix. miraris veteres, vacerra, solos

Удивляешься старым лишь портам
Ты, Вакерра, и хвалишь только мертвых.
Но прости: чтоб тебе угодным стать мне,
Умирать, право, смысла нет, Вакерра.

viii lxx. quanta quies placidi, tantast facundia nervae

Кротость души какова, таково красноречие Нервы,
Мощный, однако, талант скромностью связан его.
Мог бы он полным глотком осушать пермесские воды,
Но предпочел утолять сдержанно жажду свою,
5На пиэрийском челе довольствуясь легким веночком
И не давая поднять славе своей паруса.
Но тем не менее он, как Тибулл современный, известен
Всем, кому по стихам ведом ученый Нерон.

Ст. 7—8. По-видимому, Нерон в своих стихах или просто в разговорах называл будущего императора Нерву Тибуллом.

viii lxxi. quattuor argenti libras mihi tempore brumae

Десять минуло лет с тех пор, как четыре ты фунта,
Постумиан, серебра мне в декабре подарил.
Большего ждал я потом (должны оставаться такими ж
Иль разрастаться дары) — мне же два фунта пришлось;
5Третий год мне принес и четвертый еще того меньше;
В пятый же год это был только Септициев фунт;
До восьмиунцевой мы на шестой спустились тарелки;
После дана мне была чарка в полфунта всего;
Год же восьмой подарил мне чумичку меньше двух унций;
10Дал мне девятый едва ложечку легче иглы.
Не остается для нас ничего у десятого года:
К фунтам опять четырем, Постумиан, возвратись!

Ст. 6. Септициев фунт — см. прим. к эпиграмме IV, 88.

viii lxxii. nondum murice cultus asperoque

Хоть еще не наряжена ты в пурпур
И не сглажена зубом жесткой пемзы,
За Арканом спешишь уехать, книжка.
Он в прекрасный Нарбон вернуться должен,
5К Вотиену ученому в Патерну
И к законам и фасциям годичным.
Ты должна одинаково стремиться
И добраться туда, и встретить друга.
Как желал бы я быть тобою, книжка!

viii lxxiii. instanti, quo nec sincerior alter habetur

Самый мой искренний друг, Инстанций, которому равных
По благородству души и по сердечности нет,
Если ты Музе моей хочешь дать вдохновенье и силы
Для вековечных стихов, — пищу любви моей дай.
5Ты ради Кинфии стал певцом, игривый Проперций,
В Галле талант пробужден был Ликориды красой,
Звучному славу дала Немесиды прелесть Тибуллу,
Ты же, ученый Катулл, Лесбией был вдохновлен:
И ни пелигнами я, ни Мантуей не был бы презрен,
10Если б Коринну имел или Алексия я.

viii lxxiv. oplomachus nunc es, fueras opthalmicus ante

Ты гладиатором стал, а раньше ты был окулистом.
Как гладиатор теперь делаешь то же, что врач.

viii lxxv. dum repetit sera conductos nocte penates

Некий лингонец, пройдя на дорогу Фламиния с Текты
Позднею ночью, когда шел на квартиру свою,
Палец большой подвернул на ноге и вывихнул пятку,
И во весь рост на земле он, растянувшись, лежал.
5Что было делать ему? Каким образом двинуться галлу?
С рослым хозяином был только мальчишка-слуга,
Да и тщедушный такой, что с трудом тащил и фонарик!
Только нечаянный тут случай бедняге помог:
Нищего тело несли вчетвером клейменые мимо
10(Тысячу трупов таких к жалкой могиле несут).
С просьбой униженной к ним обращается немощный спутник,
Труп бездыханный скорей, где им угодно, свалить.
Ношу сменяют рабы и, в носилки тесные тяжкий
Груз запихавши, несут, кверху высоко подняв.
15Этого галла, Лука и — одного, пожалуй, из многих —
Можно по праву назвать было б «дохлятина галл».

viii lxxvi. 'dic verum mihi, marce, dic amabo

«Ты, пожалуйста, Марк, скажи мне правду,
Ведь охотней всего я правду слышу».
Так, и вслух мне свои читая книжки
Всякий раз, и дела ведя клиентов,
5Просишь, Галлик, меня и умоляешь.
Тяжело отказать мне в том, что просишь!
Ну так слушай же, что правдивей правды:
Неохотно ты, Галлик, слышишь правду.

viii lxxvii. liber, amicorum dulcissima cura tuorum

Либер, сладчайший предмет заботы друзей твоих верных,
Либер, чья жизнь протекать в розах достойна всегда,
Если ты мудр, то пускай ассирийским амомом блистают
Кудри твои и венок вечно цветет на челе.
5Пусть твой прозрачный хрусталь темнеет старым фалерном,
Мягкое ложе пускай лаской любовной горит.
Тот, кто так жил и окончил свой век хотя б в середине,
Дольше прожил, чем ему было судьбою дано.

viii lxxviii. quos cuperet phlegraea suos victoria ludos

Игры, какими не грех и флегрейскую славить победу,
И торжество бы, Лиэй, в Индии справить твое,
Гиперборейский триумф украсили, но устроитель,
Стелла (о, скромность!), считать склонен ничтожными их.
5Мало пучины ему засоренного золотом Герма
С Тагом, что шумно течет по гесперийской стране.
Новые каждый день дары: непрерывно богатый
Тянется шнур, и в толпу сыплются кучи добра.
Иль появляется вдруг целый дождь игривых медалей,
10Или зверей цирковых жребии щедро дают;
Или, довольная тем, что ее не терзали на играх,
Птица живая теперь пазухи полнит у всех.
Что колесницы считать и тридцать наград на ристаньях,
Хоть не всегда раздают консулы столько вдвоем?
15Но превосходней всего здесь то, что на зрелища эти
В честь торжества твоего, Цезарь, взираешь ты сам.

viii lxxix. omnes aut vetulas habes amicas

Все подружки твои — или старухи,
Или гнусны и всех старух противней.
Их с собою ты водишь, их таскаешь
По пирушкам, по портикам, в театры.
5Да! Средь них ты, Фабулла, впрямь прелестна.

viii lxxx. sanctorum nobis miracula reddis avorum

Восстановляешь ты нам чудеса наших предков почтенных
И умереть не даешь, Цезарь, седым ты векам.
Ты обновляешь обряд стародавний латинской арены,
И безоружною здесь бьются рукой храбрецы.
5Так, под главенством твоим, дочитаются древние храмы:
Славен Юпитер, но с ним славен и в хижине бог.
Так, строя новое, ты воскрешаешь и прежнее, Август:
Нынешний век и былой — оба твои должники!

viii lxxxi. non per mystica sacra dindymenes

Не священным обрядом Диндимены,
Не супругом-быком телицы нильской
И отнюдь не богинями с богами —
Жемчугами лишь Геллия клянется.
5Их лелеет она, целует нежно
И сестрицами, братцами зовет их,
Любит больше своих обеих дочек.
Если их, говорят, она лишится,
Не прожить от печали ей и часу.
10Вот уж, Папириан, где очень кстати
Руки Аннея были бы Серена!

Ст. 1. Диндимена — эпитет Кибелы по горе Диндимы, посвященной Кибеле во Фригии.

viii lxxxii. dante tibi turba querulos, auguste, libellos

Август, когда подает толпа тебе слезные просьбы,
Тут же и мы подаем жалкие наши стихи,
Зная, что бог свой досуг и делам уделяет и Музам,
Зная, что наши венки также угодны тебе.
5Август, к поэтам своим снизойди: мы — отрадная слава,
Мы — и забота твоя первая, радость твоя.
Не подобают тебе только дуб или Фебовы лавры:
Пусть и венок из плюша также венчает тебя.

На сайте используется греческий шрифт


© Север Г. М., 2008—2016