МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
L. IL. IIL. IIIL. IVL. VL. VIL. VIIL. VIIIL. IXL. XL. XIL. XIIL. XIIIL. XIVL. DE SPECT.

шатерников н. а.


Шатерников Н. А., LIBER VII, 29 перев.

vii x. pedicatur eros, fellat linus: ole, quid ad te

Эрос развратен и Лин, оба скверны... Ты, Олий, при чем же,
Как бы там с телом своим ни поступали они?
Тратит Матон на любовь сотни тысяч... Ты, Олий, при чем же?
Траты сразят не тебя, будет Матон бедняком.
5Пир Серторий дает до рассвета... Ты, Олий, при чем же?
Кто запрещает тебе целые ночи храпеть?
Тысяч семьсот позабрал Луп у Тита... Ты, Олий при чем же?
Лупу ни асса не верь, асса ему не давай.
Скрыть бы ты, Олий, хотел, что тебя касается прямо,
10В чем бы заботу свою нужно тебе проявить.
Вот хоть за тогу должок: уж, конечно, твое это дело!
В долг не поверят тебе—дело твое ведь опять!
Блудом известна жена: уж, конечно, твое это дело!
Просит приданого дочь — дело твое ведь опять!
15Дел бы пятнадцать назвал, все таких, что тебя задевают.
Только и знать не хочу, как ты там, Олий, живешь.

vii xii. sic me fronte legat dominus, faustine, serena

Пусть владыка, Фавстин, прочитает меня благосклонно
Шуткам внимая моим, как он и раньше внимал.
Не оскорблю никого, даже мной ненавидимых, строчкой;
Слава в обиду другим — вовсе не нравится мне.
5Не понимаю, зачем выдают за мои эпиграммы
Стрелы, с которых течет густо Ликамбова кровь.
Или же яд изрыгнут змеиный под именем нашим
Те, кто боятся лучей солнца и ясного дня?
Нет, я безвредно пишу, — то известно Фавстину, — и в этом
10Гением Славы клянусь, дев каста лийских толпой,
Слухом, читатель, твоим и к тебе прибегаю как к богу,
«Зная, что вовсе чужда злобная зависть тебе.

vii xvi. aera domi non sunt, superest hoc, regule, solum

В доме ни асса сейчас, и одно мне, Регул, осталось:
Все, что дарил ты, продать. Регул, не купишь ли ты?

vii xvii. ruris bibliotheca delicati

В милом сельском дому библиотека, —
Можно видеть и Рим оттуда близкий.
Меж почетных стихов коль там местечко
Для игривой моей найдется музы, —
5Приюти, ну хотя б на нижней полке,
Книг семерку моих, что посылаю,
Где сам автор пером поправки сделал, —
Придают они вес даримым книжкам.
Дар сочти, как залог любви сердечной.
10Ты, принявшая мой подарок малый,
В целом свете теперь греметь ты будешь,
Марциалов уют, библиотека.

vii xxi. haec est illa dies, magni quae conscia partus

День этот славный пришел, рожденью большому причастный:
Миру Лукана он дал, дал его, Полла, тебе.
Горе! Жестокий Нерон, этой тенью всего ты ужасней!
Хоть бы лишь этого зла не было сделать дано!

vii xxii. vatis apollinei magno memorabilis ortu

День великих минут рожденья жреца Аполлона
Вот наступает: к мольбам, хор Аонид, снизойди!
Он заслужил, этот день, вселенной даруя Лукана,
Чтобы Кастальский поток с Бетисом влагу смешал.

vii xxv. dulcia cum tantum scribas epigrammata semper

Сладкие только одни ты пишешь всегда эпиграммы;
Блеска побольше у них, чем румян на лице.
Соли ж крупинки там нет, горькой желчи там капли не видно.
Все же, безумец, ты ждешь, чтобы читались они.
5Но ведь коль уксуса нет, и пища сама неприятна;
Если улыбка мертва, не миловидно лицо.
Яблок медовых и смокв безвкусных ребенку дать можешь;
Мне ж смокву хийскую дай, — в ней есть укол языку.

vii xxvi. apollinarem conveni meum, scazon

К Аполлинарию иди скорей, скадзон.
Коль он свободен, не томи его очень.
Все что имеешь, даже то, что он правил,
Ему отдай ты, пусть проверит слух тонкий.
5Коль ты увидишь, что прием стихам добрый,
Проси, как раньше, оказать тебе милость.
Как любит он безделки наши, ты знаешь:
И сам не мог бы я любить тебя больше.
Коль против злостных безопасен быть хочешь,
10К Аполлинарию иди скорей, скадзон!

vii xxvii. tuscae glandis aper populator et ilice multa

Тусских едун желудей, ленивый от пищи дубовой!
Зверь по званью второй, из этолийских лесов!
Декстер тебя поразил копьем своим ярко блестящим,
И на моем очаге, зависть рождая, лежишь.
5Пусть же, на радостях, дом жирнеет от влажного чада,
Пусть же и срубленный лес празднично в кухне горит.
Но ведь, готовя тебя, сколько перца истратит мой повар!
Даже прибавит фалерн в таинства соуса он!
Нет, возвращайся назад! Мой огонь не осилит подарка.
10Ты, разоритель, кабан: пищу я ем дешевей.

vii xxviii. sic tiburtinae crescat tibi silva dianae

Пусть для тебя разрастается лес Тибуртинской Дианы,
Рощи, подстриженной ветвь пусть поскорей отрастет!
Пусть и оливка твоя не уступит тартесскому прессу,
Фуск, и бочонки твои сладкое сусло дадут!
5Форуму дивом ты будь, Палатин тебя пусть восхваляет,
Пальмы, в гирлянды сплетясь, дверь пусть украсят твою!
Только теперь, как досуг тебе шлет декабря середина,
Шутки мои прочитай, четкое ухо настрой.
«Хочешь ты истину знать? Это трудно!» Но все же скажи мне
10То, что хотел бы ты, Фуск, выслушать сам о себе.

vii xxxi. raucae chortis aves et ova matrum

Хриплых птиц со Двора, яиц запасы,
Хийских смокв кузовок, от жара желтых,
Говорливой козы сынка от груди,
Холодком уже тронутых оливок
5И от инея побелевший овощ —
Со своей, ты считаешь, шлю я дачи?
Благосклонна ко мне ошибка, Регул!
Пустота у меня в полях, один я.
Что из Умбрин шлет тебе хозяйство
10Иль деревня за три столба от Рима
Или Тускула люди, Шли туски, —
Для меня все дает... базар Субуры!

vii xxxvi. cum pluvias madidumque iovem perferre negaret

Дом недостроенный мой ни дождей, ни влажного неба
Больше не мог выносить, — плавал он в зимних водах.
Тут-то, как дар от тебя, в изобильи пришла черепица:
Натиск внезапных дождей сможет она претерпеть.
5Вот уже страшный декабрь зашумел налетом Борея...
Стелла, одел ты мой дом, — только меня не одел.

vii xlvi. commendare tuum dum vis mihi carmine munus

Если подарки свои ты хочешь прислать со стихами
И на Меонии лад ищешь возвышенных слов,
То для тебя на несколько дней, Приск, выйдет мученье
И для меня; обо мне муза ни слова твоя.
5Мог бы ты слать богачам элегий звонкие строки, —
Нам, беднякам, присылай в прозе подарки свои.

vii li. mercari nostras si te piget, urbice, nugas

Если досадно тебе покупать пустяки мои, Урбик,
Но шаловливых стихов хочется все же добыть,
То обратись поскорей ты к Авкту, — тебе он известен:
С Марсовым храмом как раз дом его рядом стоит.
5Права знаток и делец на разных поприщах тоги,
Он не читателем стал: книгой моею самой...
Знает он книги мои, распевая на память их, Урбик,
Так что и буквы одной не пропадет из листа.
Если бы он захотел, казаться и автором мог бы.
10Нет, только славе моей предпочитает служить!
Поговори-ка ты с ним в десятом часу (будет раньше
Занят он) и закусить сможете малость вдвоем.
Будет читать он, ты пей. Хоть не слушай — он все же не кончит.
Скажешь: «Довольно, мой друг!» — все же он будет читать.

vii liii. omnia misisti mihi saturnalibus, umber

Умбр, ты подарки прислал: все то, что в праздник Сатурна
Пять торжественных дней нынче тебе принесли,
Трех листовок пришло двенадцать, семь зубочисток;
С ними пришли заодно: губка, салфетка, стакан;
5Тут же бобов полумодий пришел, лалетанское сусло
В черной бутыли; Пицен дал и корзинку олив;
Мелкие фиги пришли и с ними белые сливы,
Смокв африканских горшок, весом тяжелый, пришел,
Думаю, так, что в тридцать монет твой дар обошелся,
10Восемь сирийцев его, рослых, доставили мне.
Было б удобней тебе, никому труда не давая,
С мальчиком просто прислать фунтов пяток серебра.

Ст. 3. Трех листовок — так переведено слово triplices. Это были записные книжки из трех соединенных вместе табличек.

Ст. 9. Тридцать монет — тридцать сестерций.

vii lx. tarpeiae venerande rector aulae

О, Тарпейских палат владыка чтимый!
Верим в громы твои, коль здрав наш Цезарь.
Все с мольбой за себя к тебе стремятся:
Просят то даровать, что боги могут.
5Я ж — без просьб для себя. О, не подумай,
Будто в гордости я молчу, Юпитер!
Лишь за Цезаря шлю к тебе мольбы я,
За себя же просить его я должен.

vii lxi. abstulerat totam temerarius institor urbem

Город, почти целиком, нахальный лавочник занял,
И на пороге своем всякий стеснен был тогда.
Узкие улицы края повелел ты, Германик, расширить:
Где лишь тропинка была, стала дорога бежать;
5Больше не видно столбов, увешанных цепью бутылок;
Претор не должен теперь прямо по грязи шагать;
Труд брадобреев уже не в тесной толпе происходит;
Темным харчевням теперь улицы всей не дано.
Повар, харчевник, мясник, брадобрей места соблюдают.
10Римом сделался Рим, был он харчевней большой.

vii lxiii. perpetui numquam moritura volumina sili

Вечного Силия ты бессмертные книги читаешь;
Рима достойны стихи, тоги достойны его!
Думаешь ты, что поэт лишь к сени Пиэрии рвется,
Любит лишь Вакха венки — дев Аонийских красу?
5Но величавых святынь Марона тогда он коснулся,
Как по великой стезе вслед Цицерону прошел.
Он и поныне дивит сто мужей среди копий тяжелых, —
Шлет благодарность ему многоголовый клиент.
Год он у власти провел, при двенадцати ликторских связках,
10Год чрезвычайный, святой, освободивший весь мир;
Музам и Фебу потом он заслуженно жизнь свою вверил.
Уж не на форум спешит; манит его Геликон.

Ст. 9. При двенадцати ликторских связках — в должности консула.

vii lxiv. qui tonsor fueras tota notissimus urbe

Раньше ты был брадобрей, в целом городе был ты известен!
После, как дар госпожи, всадника сан получил.
В область ты Этны ушел, к городам устремясь силицийским:
Видел угрозу суда, — вот ты, Киннам, и бежал.
5Как же снесешь ты теперь, бесполезный, гнетущие годы?
Жалкий покой беглеца чем же поможет тебе?
Ведь не грамматик же ты и не ритор, не школьный учитель,
Киником, стоиком быть ведь не по силам тебе.
Иль красноречье продашь силицийцам, иль пьесу театру?
10Только осталось, Киннам, вновь брадобрейство тебе!

vii lxix. haec est illa tibi promissa theophila, cani

Вот и невеста твоя, Теофила, пред нами, о, Каний!
Ум у невесты твоей полон Кекропа даров.
Ждал бы великий старик справедливо в сад Аттики деву,
Стоиков кучка ее видеть хотела б своей.
5Будет творение жить, что ушам ее прежде ты вверишь:
Так не по-женски она мыслит, не в духе толпы.
Пусть не возносит себя перед нею твоя Пантенида,
Хоть и Пиэрии хор знает ее хорошо.
Сапфо, певица любви, похвалила стихи Теофилы.
10Чище, чем Сапфо, она, — та ж не искусней ее.

vii lxxii. gratus sic tibi, paule, sit december

Павел, о, получи ты благ декабрьских!
Не трилистник пустой, не плат короткий,
Не курений каких, с полфунта легких, —
Нет, пусть блюд принесет, старинных кубков
5Подзащитный богач иль друг-вельможа.
Иль, что больше тебя влечет и тешит, —
Новий с Публием пусть тебе сдадутся,
И стеклянные шашки их запрешь ты.
За мячом, в треугольи, где вы наги,
10Пусть в награду тебе венок прекрасный
Даст судья, не хваля левшу Полиба.
Если ж кто-то злодей прочтет стишонки
За мои, их наполнив черным ядом,
О, возвысь за меня, патрона толос
15И, как можешь, кричи, без остановки:
«Нет, не пишет такого Марциал мой!»

vii lxxvi. quod te diripiunt potentiores

Друг у друга тебя вельможи тащат
Иль к себе на пиры, в театр, или в портик.
Как сойдутся с тобой, приятно видеть
Им в носилках тебя, иль мыться вместе.
5Но не очень хвались такой удачей:
Нет любви, Филомуз, — ты им забава.

vii lxxvii. exigis, ut nostros donem tibi, tucca, libellos

Тукка, ты просишь всегда, чтобы дал я тебе свои книжки.
Нет, я не дам! Продавать хочешь ты их — не читать.

vii lxxx. quatenus odrysios iam pax romana triones

Вот уже римская власть усмирила нам Север фракийский,
Грозные трубы войны смолкнули ныне совсем.
Сможешь, Фавстинг-отослать эту книжку теперь Марцеллину;
Время для чтенья пришлю, время для легких забав.
5Если же маленький дар, твоим предоставленный другом,
Сделать ты хочешь милей, пусть его мальчик снесет.
Но не такой, что гетских коров молоком напитавшись,
Любит по мерзлой реке обруч сарматский катать:
Нет, — митиленским купцом доставленный розовый мальчик
10Или спартанский малыш, что еще бит не бывал.
Ну, а тебе другого пришлют от пленного Истра,
И тибуртинских овец сможешь доверить ему.

Ст. 10. Что еще бит не бывал — то есть совсем маленький. В Спарте существовал обычай сечь подросших мальчиков.

vii lxxxiv. dum mea caecilio formatur imago secundo

Другу Цецилию в дар портрет мой пишет художник
(Дышит под ловкой рукой, краской покрыта, доска).
Ты ж, моя книжка, иди к гетийской Певке и к Истру:
Там Цецилия власть средь покоренных племен.
5Милому другу снесешь, хоть и малый, но сладкий подарок:
В стихотвореньях моих образ мой будет прочней.
Жизни удары, года не смогут его уничтожить:
Труд Апеллеса умрет: он же пребудет живым:

vii lxxxvi. ad natalicias dapes vocabar

В день рожденья на пир ты звал, бывало,
Секст, хоть не был тебе я вовсе другом.
Что ж такое, скажи мне, вдруг случилось?
После стольких годов взаимной дружбы
5Обойден я теперь, товарищ старый.
О, причина ясна: тебе не слал я
Серебра иберийского фунтами,
Гладкой тоги не слал, плащей ворсистых.
Там подарка уже нет, где есть торговля,
10Секст, не друга тебе — подарков надо.
Говоришь: «Виноват посыльный». — Лжешь ты!

Ст. 11. Виноват посыльный — то есть раб, забывший, пригласить Марциала.

vii lxxxviii. fertur habere meos, si vera est fama, libellos

Если правдива молва, говорят, мои книжки относит
Дивной Вьенны народ к самым приятным вещам.
Там читают меня и старик, и юнец, и мальчишка,
Женщина скромно прочтет с мужем суровым своим.
5Это бы я предпочел, чем если б стихи мои пели
Те, кто, на Ниле живя, пьют из истоков его,
Или б родимый мой Таг мне испанское золото сыпал,
Или бы Гибла, Гиммет пчел ублажали моих.
Значит, уж я не ничто, и в обман меня вовсе не вводит
10Льстивый язык. Я готов, Лаве, уже верить тебе!

vii xcii. 'si quid opus fuerit, scis me non esse rogandum

«Если что надо тебе, ты знаешь: не нужно и просьбы», —
Дважды и трижды на дню, Баккара, ты мне твердишь.
Неумолимый Секунд призывает к уплате сурово;
Слышишь, — но где ж тебе знать, Баккара, нужды мой!
5Требуют денег за найм, при тебе же, так ясно, открыто;
Слышишь, — но где ж тебе знать, Баккара, нужды мои!
Жалуюсь я: холодны и потерты плащи мои стали;
Слышишь, — но где ж тебе знать, Баккара, нужды мои!
Вот что мне надо теперь: чтоб ты онемел, от удара,
10Чтобы ушли с языка, Баккара, нужды мои.

vii xcix. sic placidum videas semper, crispine, tonantem

Пусть громовержца, Криспин, благосклонным ты зришь постоянно,
В Риме пусть любят тебя, как и в Мемфисе родном!
Коль эпиграммы мои в Паррасийском чертоге прочтутся
(Путь до священных ушей, к Цезарю, им ведь знаком),
5Тут-то сказать обо мне, как читатель любезный, решайся:
«Этот твои времена не пустяками дарит;
Он не ниже, чем Марс, чем Катулл, искусством могучий». —
Так и скажи! В остальном — богу вручусь самому.

На сайте используется греческий шрифт


© Север Г. М., 2008—2016