МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
L. IL. IIL. IIIL. IVL. VL. VIL. VIIL. VIIIL. IXL. XL. XIL. XIIL. XIIIL. XIVL. DE SPECT.

шатерников н. а.


Шатерников Н. А., LIBER VIII, 24 перев.

viii iii. 'quinque satis fuerant: nam sex septemve libelli

Было довольно пяти; шесть книжек и семь — уже слишком.
Что же ты, муза, игру все продолжаешь свою?
Нет! Устыдимся! Конец! Ничего уже больше прибавить
Слава не может: в ходу книжечки наши везде!
5Камень Мессалы падет, обрушившись, ляжет на землю;
Мрамор Лицина во прах весь обратится и в пыль,
Я ж на устах буду жить; иноземцев несметные толпы
К ларам родимым своим наши стихи понесут. —
Так я сказал... Мне в ответ рекла девятая муза
10(Кудри и платье ее благоухание льют):
«Неблагодарный! О, ты ль писание сладкое бросишь?
В праздности что же, скажи, лучше ты можешь найти?
Или комедий башмак на котурн трагедии сменишь,
Иль равносложным стихом грубость войны будешь петь,
15Чтобы учитель, хрипя, читал тебя тоном высоким,
Ненависть взрослых девиц, мальчиков бравых будя:
Дай же об этом писать почтенным и строгим писакам:
Видит и в темную ночь этих несчастных свеча.
Римскою ты остротой приправляй свои милые книжки:
20Пусть же тут жизнь узнает образы нравов своих!
Скажут, пожалуй, тебе, что свирель твоя слишком ничтожна.
Пусть! Лишь бы трубы других властно глушила она!»

viii xiv. pallida ne cilicum timeant pomaria brumam

Чтоб киликийским садам не бояться холодной погоды,
Чтобы суровый порыв ветра не мог им вредить, —
Сад у тебя за стеклом, и солнечный луч пропускает
Чистым оно, и в саду день будет ясный всегда.
5Мне же каморка дана, где окно запереть невозможно,
Не пожелал бы и сам в ней оставаться Борей.
Так-то, жестокий, велишь проживать ты старинному другу!
Я у деревьев твоих был бы надежней в гостях.

Ст. 5. Мессала (Марк Валерий Мессала Корвин) — крупный политический деятель эпохи Августа.

Ст. 6. Лицин — вольноотпущенник Юлия Цезаря, наживший себе громадное богатство во время управления Галлией.

viii xviii. si tua, cerrini, promas epigrammata vulgo

Если б, Керриний, ты мог издать свои эпиграммы,
Ты бы читался, как я, даже и лучше меня.
Но велико у тебя уважение к старому другу:
Стала дороже своей слава моя для тебя.
5Так и Марон не брался за стих калабрийского Флакка,
Хоть бы и мог превзойти в лирике громкой его;
Варию он уступил и в славе котурна у римлян,
Хоть бы и мог прозвучать в тоне трагедий сильней.
Золота, денег, земель не мало друзей предоставит,
10В творчестве кто б уступил — редко такого найдешь.

viii xx. cum facias versus nulla non luce ducenos

Двести стихов ты в день сочинишь, но держишь в секрете.
Вар, с одной стороны плохо, с другой — хорошо!

viii xxiii. esse tibi videor saevus nimiumque gulosus

Слишком суровым кажусь, кажусь тебе лакомкой слишком,
Рустик мой, если побил повара я за обед.
Значит, тебе для бича причина тут кажется малой?
Так за какую ж вину повара следует бить?

viii xxiv. si quid forte petam timido gracilique libello

Если чего и прошу в боязливой и маленькой книжке, —
Даруй, коль в строчках моих несправедливого нет.
Если не даруешь ты, позволь хоть молить мне, о Цезарь!
Не оскорбляют, богов ладан и просьбы людей.
5Кто золотые творит иль из мрамора лики святые,
Он ли творит божества? Нет, их молящий творит!

viii xxviii. dic, toga, facundi gratum mihi munus amici

Тога, о, дар дорогой моего просвещенного друга!
Славу каким же стадам можешь собой принести?
Злак ли Апулии цвел для тебя у спартанца Фаланта,
Где насыщает Галез поле калабрской водой?
5Стада ль иберского друг и питатель, Бетис тартесский
Мягко тебя омывал на гесперийской овце?
Счет ли вела твоя шерсть многочисленным устьям Тимава
(В древности пил из него к звездам взнесенный Киллар)?
Нет не пошло бы к тебе Амикл завидовать краскам,
10И недостоин Милет шерсти прекрасной твоей.
Лилий ты лучше цветов, лепестков неопавших жасмина,
Кости, что ярко-бела на Тибуртинской горе.
Лебедь спартанский не то, не то и голубь пафийский,
Из эритрейской волны жемчуг добытый не то!
15Но хоть и первым снегам будешь равен, прекрасный подарок,
Все же Парфения дух ярче по блеску, чем ты,
Я б вавилонскую ткань, расшитую дивным рисунком,
Не предпочел, где прошла Семирамиды игла.
Нет! не дивился бы я Атамантову золоту больше
20Коль эолийского ты, Фрикс, мне барана бы дал!
Смех-то какой загудит, когда с палатинскою тогой
Перед глазами у всех будет мой старенький плащ!

viii xxxiii. de praetoricia folium mihi, paule, corona

Лист посылаешь ты мне из венка от претора, Павел,
Кубком подарок ты свой хочешь, однако, считать.
Так театральный навес был тобою под тучу раскрашен,
Только умерил ее бледной расцветкой шафран.
5Или, верней, этот лист был хитрым слугою отскоблен
Ногтем с кровати твоей, кажется мне, — это так!
Мог бы почувствовать он и полет комара издалека,
Бабочка даже крылом двинуть тот листик могла б,
Лампы ничтожной тепло привело бы его в содроганье,
10Он бы сломался легко, если наполнить вином.
В тонкой пластинке такой, в календы Януса, финик
С малою данью монет грязный подносит клиент,
Стебель не так утончен у цветов колоказии гибкой,
С более толстым листом лилия сникнет в жару.
15Тонкою нитью такой и паук не бежит непоседа,
Червь шелковичный, вися, пряжу потолще ведет.
Толще румяна лежат на лице у старухи Фабуллы,
Толще пузырь на воде, коль взбаламутить ее.
Сетка прочнее его, что завяжет волос завитый,
20Мыло батавов прочней (краска для римских голов).
Пленкой такою птенец обернут в яйце лебедином;
Пластырь сажают такой на полулунии лба.
С кубком зачем же возня, когда мог бы прислать ты мне ложку,
Ложечку мог бы прислать, чем мы улиток едим, —
25Нет, я не то говорю: ты прислать бы мог ложе улитки,
Павел, и даже, скажу, — не присылать ничего.

Ст. 1. Лист... из венка от претора — кубок, присланный в подарок, был не толще листка на золотом триумфальном венке. В дальнейших стихах это гиперболическое сравнение все разрастается.

Ст. 20. Мыло батавов — косметическое средство для окраски волос в рыжий цвет.

viii xl. non horti neque palmitis beati

Здесь не сад у меня, не лоз богатство;
Стережешь ты, Приап, лесок лишь редкий!
В нем и сам ты рожден, и возродишься.
Воровские, молю, гони ты руки
5И дрова упаси в очаг владельцу.
Будет мало их, что ж? Ты сам — полено!

Ст. 3. Возродишься — то есть снова будешь вырезан из дерева. Ср. ст. 6.

viii xli. 'tristis athenagoras non misit munera nobis

«Атенагор не прислал нам вовсе подарка: грустит он.
Раньше всегда присылал в праздник средины зимы».
В грусти ли Атенагор, — о, Фавстин! — я это увижу,
Ну, а меня повернул к грустному Атенагор!

viii xlviii. nescit, cui dederit tyriam crispinus abollam

Плащ кому-то отдал Криспин, а кому и не знает:
Он тут одежды менял, в тогу облечься хотел.
Кто бы ни взял, умоляю, верни плечам их убранство!
Просит тебя не Криспин, — нет, умоляет сам плащ.
5Всякому ль могут пойти багрянку впитавшие ткани?
Цвет этот тем подойдет, к пышности кто уж привык.
Если же ты увлечен безумием мелкой корысти,
Тогу себе забирай; будет повыгодней так!

viii l. quis labor in phiala? docti myos, anne myronos

Чей же на кубке чекан? Совершенного Мия, Мирона,
Ментора ль это рука, или твоя, Поликлет?
Смуглый блеск не запятнан ничем; всей массе не страшно,
Если б ее охватил сам испытатель-огонь.
5Меньше блестит и янтарь, чем желтый металл на подарке;
Кости слоновой белей кубка богатый рельеф.
Верно хорош материал, но работа ему не уступит:
Так озаряет луна светочем полным весь мир.
Вот и козел — эолийская шерсть фиванского Фрикса:
10Ехать на нем предпочла б в древности Фрикса сестра;
И кинифийский стригун его б не коснулся, и даже
Ты бы позволил; Лиэй, лозы ему ощипать.
А на спине у козла Амур золотой, окрыленный;
Флейтой на нежных устах лотос Паллады звучит.
15Так и счастливый дельфин, метимнийского взяв Ариона
Морем по тихой воде ношу певучую влек.
Пусть восхитительный дар достойным напитком мне полнит
Цест своею рукой, — не из рабов кто-нибудь.
Цест, украшенье стола, мешай сетинское: видишь,
20Жаждет крылатый Амур, жаждет и этот козел.
Дай ты мне кубков число по буквам Инстанция Руфа:
Это ведь он подарил дивный подарок такой.
Коль Телетуса придет и обещанных радостей даст мне,
Поберегу я себя: выпью лишь Руфа тогда.
25Если придется мне ждать, Инстанция пью. Коль обманет,
Чтобы тоску умертвить, оба я имени пью!

viii liii. auditur quantum massyla per avia murmur

Как массилийских пустынь простор оглашается ревом,
Если бушует весь лес яростью множества львов
(Бледный тут гонит пастух к африканским кибиткам поспешно
Страхом сраженных быков стадо безумное все),
5Ужас такой же гремел недавно на римской арене:
Кто б не подумал, что здесь львиное стадо ревет?
Нет, был один, но такой, что другие его трепетали б, —
Мрамором славный своим край бы его увенчал.
Шея какой красоты! Какое разлито величье
10В гриве его золотой, что полулуньем блестит!
О, знаменито копье, поразившее ширь этой груди, —
Радость почувствовал лев в смерти великой своей.
Славе родиться такой для ливийского леса откуда ж?
Или Кибелы хребты выслали этого льва?
15Не со звезды ли тебе Геркулесовой прислан, Германии,
Этот блистательный зверь братом твоим иль отцом?

Ст. 12. Радость почувствовал лев — это грубая лесть Домициану: лев должен радоваться тому, что его убивают в цирке на глазах у императора (Германика, то есть Домициана).

viii liv. formosissima quae fuere vel sunt

Было что или есть тебя прекрасней,
Было что или есть тебя противней?
О, Катулла, тебе я пожелаю
Меньше прелести, но стыда побольше.

viii lv. temporibus nostris aetas cum cedat avorum

Наши ушли времена вперед от времени дедов,
И с властелином своим вырос могуществом Рим, —
Но удивляешься, Флакк, что священной нет искры Марона,
Что о великих боях громко никто не поет.
5Был бы у нас Меценат, — появились бы тотчас Мароны,
Даже в деревнях твоих был бы Вергилий тебе...
Титир свои потерял соседние с бедной Кремоной
Земли и плакал в беде: овцы его сведены.
Тусскому всаднику смех; он бедность тотчас успокоил
10И поскорее уйти с мест разоренных велел:
«Вот я богатство даю, и будь величайшим поэтом;
Даже, — сказал, — моего можешь Алекса любить».
Тот же, красавец, стоял за столом своего господина,
Мраморно-белой рукой черный фалерн разливал,
15Чашу ему подавал, прикоснувшись губами, как розы:
Сам бы Юпитер от губ мог взволноваться таких.
И потрясенный поэт о толстой забыл Галатее,
Солнцем спаленные он Тестилы щеки забыл...
Стал он Италию петь, стал петь он «Брани и мужа»,
20Он, кто, неопытен, пел, в горести, про «Комара».
Вария ль мне поминать, или Марса, иных ли поэтов,
Обогащенных тогда? — труд непомерный их счесть!
Стал бы Вергилием я, если б дал ты дары Мецената?
Нет, не Вергилием быть, быть бы мне Марсом тогда.

Упоминаемые в эпиграмме Титир, Алекс, Галатея — персонажи из эклог Вергилия. «Брани и мужа» начальные слова «Энеиды»; «Комар» — название небольшой поэмы Вергилия.

viii lix. aspicis hunc uno contentum lumine, cuius

Вот посмотри: один глаз у него, но ему и довольно;
Вместо второго — провал гнойный под вдавленным лбом.
Это первейший ловкач! Найдется ль другой вороватей?
Сам Автолик не имел столь изощренной руки.
5В гости придет, — берегись и следи за ним неустанно:
Удержу нет на него; смотрит он в оба, кривой!
Тут из-под носа у слуг пропадают и кубки, и ложки,
И уж за пазуху он много салфеток убрал.
Плащ, соскользнувший с плеча, умеет он также подтибрить,
10В двух он одеждах домой часто идет из гостей.
Раб молодой задремал, — он светильник из рук его вынет,
Не постеснясь своровать даже горящим его.
А не украл ничего — подойдет он к месту сандалий:
У своего же раба стащит он обувь свою.

viii lxi. livet charinus, rumpitur, furit, plorat

Харин синеет, бешен, лопнет вот, плачет,
Деревьев ищет выше: вешаться хочет.
Не потому ли, что прочтут меня в Риме,
Что, разукрашен в дорогой кедр и шарик,
5Являюсь повсюду я в краях, что Рим держит?
Нет: дом имею я под городом летний;
Не так, как прежде, — езжу на своих мулах!
Ну, чем я мог бы наградить, Север, зависть?
Эх, — подгородный ей бы дом, своих мулов!

viii lxiv. ut poscas, clyte, munus exigasque

Чтоб просить и выманивать подарки,
Восемь раз в один год ты, Квинт, родишься.
Только, кажется, в четырех календах
День рождения свой ты не справляешь.
5Пусть лицо твое глаже камня будет,
Что волной на берегах морских обточен,
Пусть и кудри черней тутовки спелой,
Пусть ты, неженка, телом легче пуха,
Мягче пусть творога ты молодого,
10Пусть сосцы на груди твоей такие ж,
Как у девы, еще не знавшей мужа, —
Все же кажешься, Квинт, нам стариком ты:
Кто ж поверит, что столько дней рожденья
В жизни знали своей Приам и Нестор?
15Постыдись, наконец, знай меру в кражах!
Если все еще хочешь забавляться,
Если раз тебе мало в год родиться, —
Я скажу, что ты вовсе не рождался.

viii lxviii. qui corcyraei vidit pomaria regis

Если и видел иной сады у владыки Корциры,
Все же пенатов твоих сад бы он выбрал, Энтелл. —
Чтобы пурпурную ветвь зима не схватила морозом,
Стужи бы холод не съел Вакха прекрасных даров, —
5Вот виноградник живет, прозрачным охваченный сводом;
К благу покрыта лоза, но не сокрыта совсем.
В шелковой ткани своей так светится женское тело,
Камешки в чистой воде можно так все перечесть.
Да, человека уму чего не откроет природа:
10Вот и бесплодной зиме сказано осенью быть!

Ст. 10. Вот и бесплодной зиме сказано осенью быть — то есть в твоей теплице и зимой зреют плоды.

viii lxix. miraris veteres, vacerra, solos

Ты, Вацерра, дивишься только древним,
Только мертвых поэтов ты похвалишь...
О, прошу извинить, Вацерра: гибнуть,
Чтоб тебе угодить, совсем не стоит!

viii lxxi. quattuor argenti libras mihi tempore brumae

Постумиан, назад десять лет четыре ты фунта
Мне прислал серебра в праздник средины зимы.
Дальше — я большего ждал (дары остаются такими ж,
Или растут), но пришло, кажется, около двух.
5В третьем, в четвертом году дары были хуже и хуже;
Пятый — мне фунт подарил, септициановскйй фунт!
Вот уж до блюдца дошло в две трети от фунта к шестому;
Только полфунта дано, и без чего-то, в седьмом.
Ложку восьмой мне принес, еще на две унции меньше;
10Ложечку, легче иглы, дал мне девятый потом.
Меньше уж нет ничего, что ты мог бы прислать мне в десятом.
Постумиан, возвратись вновь к четырем ты фунтам.

viii lxxiii. instanti, quo nec sincerior alter habetur

Искренней сердцем у нас, чем ты, не найдется, Инстанций,
Светлой своей простотой тоже ты первый у нас.
Если ты музе моей дать хочешь силу и рвенье,
Ищешь стихов на века, — сделай, чтоб я полюбил.
5Ты через Цинтию стал, игривый Проперций, поэтом;
От Ликориды горел Галл вдохновеньем всегда;
Блеск Немезиды стяжал и Тибуллу звонкому славу;
Лесбия, мудрый Катулл, песни внушала тебе.
Был бы пелигнами я и Мантуей принят поэтом,
10Если б Коринна была, если б явился Алекс!

viii lxxvi. 'dic verum mihi, marce, dic amabo

«Марк, скажи мне, прошу, скажи мне правду.
Правду больше всего люблю я слышать».
Так, читая стихи передо мною
Или дело в суде ведя клиенту,
5Просишь, Галлик, меня и умоляешь.
Тяжко мне отказать тебе, коль просишь!
Так услышь же ответ правдивей правды:
Правда, Галлик, тебе всегда несносна!

viii lxxvii. liber, amicorum dulcissima cura tuorum

Либер, для близких друзей ты забота сладчайшая, милый!
Вечно достоин носить яркий венок ты из роз.
Будь мудрецом: ассирийский бальзам постоянно пусть блещет
На волосах, а чело пусть овивают цветы;
5Пусть старинный фалерн в хрусталях чернеется ярких,
Пусть горячеет постель нежной любовью твоей!
Всякий, кто мог так прожить (пусть и кончатся дни в середине),
Жизни назначенный срок тот для себя удлинит.

На сайте используется греческий шрифт


© Север Г. М., 2008—2016