МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
L. IL. IIL. IIIL. IVL. VL. VIL. VIIL. VIIIL. IXL. XL. XIL. XIIL. XIIIL. XIVL. DE SPECT.

шатерников н. а.


Шатерников Н. А., LIBER XII, 19 перев.

xii iii [iv]. quod flacco varioque fuit summoque maroni

Чем для Вария был, для Флакка, для славы Марона
Всадник былой Меценат, ведший свой род от царей,
Тем (так скажет молва-говорунья, а в будущем дальнем
Стих мой всем племенам), Приск, ты служил для меня!
5Ты мой дар создаешь, если только есть во мне что-то.
На благородную лень право вручаешь ты мне!

xii [vi]. contigit ausoniae procerum mitissimus aulae

Вот в Авзонийский дворец вступил кротчайший властитель
Нерва; теперь Геликон путы отбросит свои.
Верности честь, милосердья привет и заботливость власти —
Все возвращается; страх, долго царивший, бежал.
5Город святой, умоляют твои племена и народы;
«Мудрых владык избирай, этому — годы продли!»
О процветай — немного таких — чисты твои нравы;
Нума их мог бы иметь, рад бы им был и Катон!
Щедрость и милость явить, бедняков состоянья умножить
10Дать ив того, что ты сам в дар получил от богов, —
Можно и должно сейчас Но ведь ты и под властью тирана
В дни ликования зла, честным остаться посмел.

Ст. 5. Город святой — Рим.

Ст. 11. Под властью тирана — то есть Домициана.

xii viii. terrarum dea gentiumque roma

Рим, земель и народов бог-властитель —
Нет и равного, нет ему второго —
Рад Траяна увидеть и, считая
Все грядущие дни в веках далеких,
5Видя юность и храбрость, пыл военный
В этом славном вожде, к нему пришедшем, —
Предводителем горд, воскликнул громко:
«О, вельможи парфян, владыки Серов,
Вы, фракийцы, сарматы, бритты, геты,
10Я вам Цезаря покажу — идите!»

xii xi. parthenio dic, musa, tuo nostroque salutem

Муза, приветствуя сейчас Парфения, — твой он и мой он.
Кто же обильнее пьет из Аонийских ключей?
Чья еще лира славней из пимплейской пещеры явилась?
Фебом кто больше почтен из пиэрийской толпы?
5Если досуг у него (хоть надеяться было бы трудно!),
О, попроси, чтоб стихи отдал владыке мои.
Пусть в четырех лишь словах он робкой и маленькой книжке
Даст предисловье свое: «Это — читает твой Рим».

xii xviii. dum tu forsitan inquietus erras

Бродишь, может быть, ты, покой теряя,
По крикливой Субуре, Ювенал мой,
Ко владычной на холм Диане всходишь,
Иль к порогам домов вельможных водит
5Пропотелая тога, иль с усильем
Ты ползешь на большой и малый Целий.
Я же, зим проведя в разлуке много,
В Бильбиле деревенский вновь стал житель, —
Место золотом и железом славно»
10Здесь в приятном труде пашу без спешки
Вкруг Платой, Ботерда, — так простецки
Кельтиберских краев звучат названья.
Всласть могу на свободе здесь поспать я,
Даже в третьем часу сон не прервется,
15И беру я назад сейчас то время,
Что не спать приходилось тридцать лет мне.
Здесь забыл я о тоге: платья надо —
Вот на сломанном стуле одежонка.
Как встаю, и очаг пылает пышно:
20Из соседнего леса дров там куча;
Домоводка горшки в кружок поставит.
Вот за мною идет охотник, ты бы
Взял его на охоту в лес густейший.
Домовод молодым работу делит;
25Молод сам, позволенья стричься просит.
Так хотел бы я жить и смерть так встретить.

Ст. 25. Позволенья стричься просит — рабы в Риме не смели стричься без разрешения господина.

xii xxi. municipem rigidi quis te, marcella, salonis

Кто бы сказал, что живешь в холоду у Салона, Марцелла?
Кто бы подумал, что ты родом из наших краев?
Тонок и редок твой вкус, и чертог Палатина тебя бы
Назвал своей, если б раз только тебя услыхал.
5Нет, не поспорит с тобой и та, что родилась в Субуре
Иль питомица мест, где Капитолия холм.
Спеси ль смеяться над тем, что ты чужеземного рода?
Было б приличнее быть римской женою тебе. В
Горе-тоску ты мою по владычному городу Риму
10Делаешь кротче и здесь Рим для меня создаешь.

xii xxiv. o iucunda, covinne, solitudo

О, двуколка! Один я еду, радость!
Ты телеги и колесницы лучше, —
От ученого дар мне Элиана.
Здесь со мною, Юват, болтать ты мог бы
5Обо всем, что на ум придет случайно.
Черный раб впереди с конем ливийским,
Скороход опоясанный — здесь лишни,
Кучер — тоже: лошадки наши тихи.
Если б здесь заодно Анит был о нами,
10О, я б третьих ушей не стал бояться,
День прошел бы у нас великолепно!

xii xxxi. hoc nemus, hi fontes, haec textilis umbra supini

Роща вот эта, ключи, заплетенная сень винограда,
Низом идущая, ток свежей бегущей воды,
Луг мой, розы в саду лучше пестумских, дважды цветущих,
Мой огород (в январе даже он зелен всегда),
5Угорь домашний (живет у меня в водоеме закрытом),
Белая башня — приют цветом подобных ей птиц, —
Все это дар госпожи: семь люстров прошло, я вернулся, —
Домом Марцелла меня, маленьким царством дарит!
Если б отцовы сады Навсикая теперь предложила,
10Я б Алкиною сказал: предпочитаю свои!

xii xxxiv. triginta mihi quattuorque messes

Тридцать лет и четыре мы с тобою
Провели, если помню, милый Юлий.
Пусть хорошее в них смешалось с горьким,
Но приятного все ж ведь было больше,
5Если счет разнесем мы на две кучки
И от белого цвет отделим черный, —
Верх возьмет белизна себе над черным.
Если горького ты избегнуть хочешь,
Не желая душе своей уколов,
10То ни с кем не входи ты тесно в дружбу:
Меньше радости так, но меньше горя

Ст. 4 слл. Имеется в виду римский обычай счастливые дни отмечать белыми, а несчастные черными камешками.

xii xliv. unice, cognato iunctum mihi sanguine nomen

Уник, ты связан со мной не только братскою кровью:
И устремленья сердец общие выпали нам.
Если ты пишешь стихи, они братниным лишь уступают.
Духом ты равен со мной, нежностью ж ты впереди.
5Лесбией тонкий Катулл был любим — и тебя полюбила б;
Ласки б Коринна дала после Назона — тебе.
Мягко подул бы Зефир, если б в море хотел ты пуститься,
Но к берегам твоя страсть. С братом тут сходство опять.

xii xlviii. boletos et aprum si tamquam vilia ponis

Если кабан и грибы подаются, как что-то простое,
И не считаешь, что в них цель моей жизни, — давай!
Если я? считаешь меня осчастливленным, так что наследства
Ждешь от меня за пяток устриц лукринских, — прощай
5«Но ведь прекрасен обед!» — Прекрасен нет слова, но завтра,
Даже сегодня, сейчас, он превращается в то,
Что лишь губке дрянной на палке поганой известно
Или же псам-лизунам, иль придорожным горшкам.
Зайцы, барвена ли тут, иль вымя свиное, исход их —
10Цвет сернистый лица, недомоганье в ногах.
Нет, и альбанских пиров мне такою ценою не надо!
Капитолийской еды, роскоши пира жрецов!
Если Юпитер мне даст свой нектар, он уксусом станет
Или коварным винцом бочек твоих, Ватикан!
15Пусть созывает на пир других гостей управитель:
Может быть, их увлечет гордая роскошь стола.
Мне ж пусть приятель куски, не обдумав заране, предложит:
Будет приятен обед тот, что и я могу дать.

xii liii. nummi cum tibi sint opesque tantae

Хоть и кучи, Патерн, собрал ты денег —
Редкий в городе столько их имеет, —
Но не дашь никому: на них лежишь ты,
Словно грозный дракон, что у поэтов
5Был воспет, как хранитель скифской рощи.
А причина всему (так всем внушаешь) —
Сын твой; он у тебя ужасный хищник.
Что ж! ты глупых таких и серых ищешь,
Чтоб — смеяться над ними, обольстив их?
10Да! Для скупости ты всегда отец был.

xii lvii. cur saepe sicci parva rura nomenti

Сказать ты просишь, для чего в Номент езжу, —
Что высох вовсе, — к ларам скудного дома.
Ни размышленью, ни покою, верь, места
Нет в Риме, бедным! Не дает нам жить утром
5Учитель школьный, Спарс, и мельники ночью,
А шум кузнечный молотков — и день целый.
Бездельники-менялы на столах грязных
Ссыпают груды денег, что Нерон делал.
А там вот мастер золотой песок с Тага
10На гладком камне бьет блестящею палкой.
А вот — Беллоной вдохновленные толпы.
Моряк болтливый вот, с обломками в связках,
Еврей, просящий так, как мать его учит.
И спичек серных продавец (глаза в гное).
15Кто все помехи перечесть для сна сможет,
Он скажет, сколько рук по меди бьют в Риме,
Как ромб колхийцев на луну удар бросит.
Того не знаешь, знать не можешь, Спарс, вовсе,
Живя прекрасно в Петильяновом царстве.
20Там снизу дом твой на вершины гор смотрит:
Ты — как в деревне, и садовник из Рима.
Соберешь ты больше, чем Формийские склоны;
В своем поместье в колеснице ты ездишь.
И сон глубок твой. Ты работаешь, спишь ли, —
25Кто помешает? — Разве только сам впустишь.
Меня ж идущих толп всечасно смех будит,
И Рим — постель мне. Утомясь совсем скукой,
В усадьбу еду всякий раз, как спать надо.

Ст. 11. Беллона — римская богиня войны.

Ст. 17. По древнему поверью, колхийские колдуны при помощи магического инструмента (ромба) руководили лунными затмениями.

xii lx. martis alumne dies, roseam quo lampada primum

Марса питомец, о, день, когда я впервые увидел,
Розовый светоч и лик бога небесных светил!
Если и стыдно тебе, что в деревне, над дерном зеленым,
Жертву свою приношу, ты, кого в Риме я чтил, —
5Милуй меня, что в календы свои не хочу быть усердным
Жить я хочу в этот день, — жизнь моя им началась!
В день рожденья дрожать, что Сабеллу теплого мало,
Что неразбавленным пьет в кубках Алавда вино, —
Через дрожащий мешок процеживать цекуб взмущенный
10И меж столами бродить вечно и взад и вперед;
Тех и других принимать и вставать от стола за обедом,
Мрамор, что льда холодней, голой ногою топтать, —
Есть ли тут смысл, по воле своей натерпеться такого,
В чем — прикажи господин, царь ли, — получит отказ?

xii lxi. versus et breve vividumque carmen

Ты страшишься, что я, быть может, брошу
Кратким, крепким стихом в тебя, Лигурра, —
И казаться достойным хочешь страха.
Но напрасна боязнь, хотенье—тщетно.
5Лев ливийский рычит, быка завидев,
Мотыльки же его не раздражают.
Хочешь в книгу попасть? — В трущобе дымной
Ты пьянчугу себе ищи поэта:
Грубым углем, гнилым кусочком мела
10Он стихи для пришедших в нужник пишет.
О, твой лоб — не моим клеймом отметить!

xii lxiii. uncto corduba laetior venafro

Маслом, Кордуба, ты с Венафром споришь;
Не уступишь и бочкам ты истрийским;
Белым цветом овец — Галеза выше;
Шерсть не красишь обманно в кровь улиток,
5Нет! У стад твоих шерсть — живого цвета.
О, скажи, чтобы стыд имел поэт твой,
Не читал бы моих без платы книжек.
Я б стерпел, только будь поэт хороший,
Мог бы честь я ему воздать взаимно,
10Нет, он гол, и за порчу не накажешь:
У слепца не отнять в отместку глаза.
Что дряннее разбойника в лохмотьях,
Что наглее бездарного поэта?

xii lxviii. matutine cliens, urbis mihi causa relictae

Раннего утра клиент! Ты причина, что Рим я покинул.
Пышных чертогов себе, если сумеешь, ищи.
Я не судейский какой, не тяжеб я горьких решитель, —
Нет, Пиэридам я друг... Я и ленив, и старик,
5Мил мне и отдых, и сон, все то, в чем когда-то великий
Рим отказал. Я вернусь, если и здесь суета.

xii xciii. qua moechum ratione basiaret

Муж присутствует, а нашлась Фабулла,
Как любовника целовать ей тут же.
Вот шута-дурачка взасос целует;
Напоенного страстным целованьем
5Тут любовник берет; зацеловавши,
К госпоже его шлет, а та смеется.
Дурачок-то главнейший — муж, конечно.

xii xciv. scribebamus epos; coepisti scribere: cessi

Начал я эпос писать; ты тоже начал; я кончил,
Чтобы мой стих не попал на состязанье с твоим.
Муза решила моя перейти на котурны трагедий;
Длинный трагический плащ тотчас ты выбрал себе.
5Лирных коснулся я струн, украшения муз калабрийских
Ты в честолюбии плектр вновь отобрал у меня.
Я на сатиру пошел, и что ж! ты в Луцилии метишь;
Легкость элегий я взял, их сочиняешь и ты.
Вот эпиграммы писать начинаю, — что ж меньше начать мне?
10Но и на этот успех ты покушаешься мой.
Что ж, выбирай что-нибудь! Ко всему ведь стремиться постыдно.
Если не хочешь чего, Тукка, оставь для меня.

На сайте используется греческий шрифт


© Север Г. М., 2008—2016