МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ • ПЕРЕВОДЫ И МАТЕРИАЛЫ
L. IL. IIL. IIIL. IVL. VL. VIL. VIIL. VIIIL. IXL. XL. XIL. XIIL. XIIIL. XIVL. DE SPECT.

петровский ф. а.


Петровский Ф. А., LIBER VII, 99 перев.

vii i. accipe belligerae crudum thoraca minervae

Новый нагрудник прими — воинственной броню Минервы:
Даже Медузы самой страшен он гневным власам.
Без применения он мог бы панцирем, Цезарь, быть назван,
Но на священной груди станет эгидой теперь.

vii ii. invia sarmaticis domini lorica sagittis

Недостижимый для стрел сарматских панцирь владыки,
Ты надежных щитов гетского Марса верней,
Ты, под ударом копья этолийского несокрушимый,
Весь из бесчисленных ты скользких кабаньих копыт.
5Жребий твой счастлив: тебе к священной груди прикоснуться
Будет дано и душой нашего бога гореть.
Следуй ты с ним невредим и триумфов великих добейся,
Но не замедли вернуть пальмовой тоге вождя.

vii iii. cur non mitto meos tibi, pontiliane, libellos

Понтилиан, почему тебе книжек своих не дарю я?
Чтоб своих собственных ты мне никогда не дарил.

vii iv. esset, castrice, cum mali coloris

Кастрик! Стал Оппиан смертельно бледен,
Потому что стихи писать он начал.

vii v. si desiderium, caesar, populique patrumque

Если ты, Цезарь, к тоске снисходишь отцов и народа
И неподдельный восторг Лация ведом тебе,
Бога скорее верни: врагу завидуют в Риме,
Хоть и в лавровой кайме к вам донесенья идут.
5Ближе владыка земли ко врагу, и, тебя лицезрел,
Варвар и в страхе бежит, и наслажденьем объят.

vii vi. ecquid hyperboreis ad nos conversus ab oris

Правда ль, обратно к нам от Гиперборейских пределов
По авзонийским путям Цезарь желает идти?
Верных свидетелей нет, но повсюду об этом толкуют:
Верю тебе! Ты, Молва, правду всегда говоришь.
5Наш всенародный восторг подтверждают победные вести,
Марсовых пик острия зеленью лавра цветут.
Снова — о, радость! — триумф возглашают великий по Риму,
Непобедимым тебя, Цезарь, твой город зовет.
Но, чтобы больше еще укрепить ликование наше,
10Лавра сарматского сам вестником ты появись.

vii vii. hiberna quamvis arctos et rudis peuce

Пусть хладный Север, пусть суровый брег Певки,
И топотом копыт вспененный ток Истра,
И трижды нами сбитый дерзкий рог Рейна
В коварных, непокорных областях держат
5Тебя, владыку света и отца мира, —
Забыть не можем мы тебя в мольбах наших:
Мы все с тобою взором и душой, Цезарь,
И так всецело занял ты умы граждан,
Что нету дела и толпе в Большом Цирке,
10Кого пускают, — Пассерина иль Титра.

vii viii. nunc hilares, si quando mihi, nunc ludite, musae

Весело, Музы, теперь, коль мне вы послушны, резвитесь:
К нам из одрисской земли бог-победитель идет.
Первый ты, о декабрь, воплотил упованья народа,
И громогласно теперь можно воскликнуть: «Идет!»
5Счастлив твой жребий, и ты ни в чем январю не уступишь,
Если сулимые им радости нам подарил.
В праздничном воин венке озорной перебранкой займется,
В свите когда он пойдет лавром увитых коней,
Да и тебе не грешно игривым остротам и песням,
10Цезарь, внимать, если их любит и самый триумф.

Ст. 7. ...воин... озорной перебранкой займется... — имеются в виду насмешливые песенки, которые распевали солдаты, идя за полководцем триумфальным шествием.

vii ix. cum sexaginta numeret cascellius annos

Отроду все шестьдесят Касцеллию лет, и оратор
Он даровитый. Когда ж он говорить-то начнет?

vii x. pedicatur eros, fellat linus: ole, quid ad te

Гнусен Эрот, омерзителен Лин. Что, Ол, тебе в этом,
Ежели кожи своей оба они не щадят?
Платит Матон за любовь по сто тысяч. Что, Ол, тебе в этом?
Ведь обеднеешь не ты, а разорится Матон.
5Кутит всю ночь напролет Серторий. Что, Ол, тебе в этом,
Ежели до свету ты можешь спокойно храпеть?
Тысяч семьсот задолжал Луп Титу. Что, Ол, тебе в этом?
Не одолжил, не ссудил Лупу ведь ты ни гроша.
Лучше займись-ка ты тем, что подлинно, Ол, твое дело,
10Чем озабочен ты быть должен гораздо сильней.
За обстановку свою ты не платишь. Вот, Ол, твое дело.
В долг не ссужают тебе даже полушки. Иль нет?
Шлюха супруга твоя. Вот подлинно, Ол, твое дело.
Надо приданое дать дочери взрослой. Иль нет?
15Дел до пятнадцати мне твоих перечислить не трудно,
Но до тебя самого, право, нет дела мне, Ол!

vii xi. cogis me calamo manuque nostra

Исправлять ты меня собственноручно
Заставляешь, Пудент, мои книжонки.
Чересчур ты мои безделки ценишь,
Коль автографы их иметь желаешь!

vii xii. sic me fronte legat dominus, faustine, serena

Пусть благосклонно, Фавстин, мои шутки владыка читает,
И да внимает он мне так же, как внемлет всегда;
Ведь не порочит мой стих и по праву мне ненавистных,
И от чужого стыда славы не надобно мне.
5Что мне за выгода в том, коль иные считают моими
Стрелы, какие Ликамб кровью своей обагрил,
Иль изрыгают на всех под именем нашим отраву
Те, кто не смеют на свет Фебовых выйти лучей?
Шутки невинны мои, ты знаешь; клянуся я мощным
10Гением Славы и всем хором Кастальских сестер!
Слухом твоим я клянусь, читатель, которого богом
Я почитаю своим: злобной ты зависти чужд.

Ст. 6. Ликамб — отец Необулы, невесты поэта Архилоха. По преданию, Архилох, которому Ликамб отказался отдать дочь, преследовал его такими злыми стихами, что тот покончил с собой.

vii xiii. dum tiburtinis albescere solibus audit

Смуглая раз услыхав Ликорида, что Тибура солнце
Вновь придает белизну старым слоновым клыкам,
На Геркулеса холмы отправилась. Воздух всесилен
Тибура высей! Она черной вернулась домой.

vii xiv. accidit infandum nostrae scelus, aule, puellae

С девочкой нашей беда несказанная, Авл, приключилась:
Всех своих игр и забав сразу лишилась она!
Но не таких, о каких, любимая нежным Катуллом
Лесбия плакала, ласк птички своей лишена,
5Иль Иантида, моим воспетая Стеллой, рыдала,
Чья в Елисейских полях тенью голубка летит.
Ни увлечений таких, ни безделок мой светик не знает,
Сердца моей госпожи горем таким не разбить:
Отроду лет двадцати она мальчика вдруг потеряла,
10Но, чтоб ее утешать, все-таки он не дорос.

vii xv. quis puer hic nitidis absistit ianthidos undis

Что тут за мальчик спешит от прозрачной струи Иантиды
И от Наяды бежит прочь? Неужель это Гил?
Благо, что в ртом лесу герой почитаем Тиринфский,
И похотливые он воды вблизи стережет.
5Влагу из этих ключей ты черпай, Аргинн, без опаски:
Нимфы не тронут тебя. Бойся хозяина ты.

vii xvi. aera domi non sunt, superest hoc, regule, solum

Нет ни гроша у меня за душой, и твои лишь подарки
Мне остается продать, Регул. Не купишь ли ты?

vii xvii. ruris bibliotheca delicati

О читальня в изящном сельском доме,
Из которой нам Рим соседний виден,
Если между стихов почтенных место
Резвым, Талия, шуткам ты нашла бы,
5Помести ты хотя б на нижней полке
Эти семь подносимых мною книжек,
Что сам автор своей рукой исправил:
От помарок таких они ценнее.
Обновленная малым этим даром,
10В мире целом прославишься повсюду,
Сохраняя залог любви сердечной,
Моего ты читальня Марциала.

vii xviii. cum tibi sit facies, de qua nec femina possit

Если лицо у тебя опорочить и женщине трудно,
Если изъянов нигде нету на теле твоем, —
Что вожделеют к тебе и вновь возвращаются редко,
Удивлена ты? Порок, Галла, немалый в тебе.
5Лишь я за дело примусь, и вместе мы двигаем чресла,
Твой не молчит передок, ну а сама ты молчишь.
Боги! О, если бы ты говорила, а он бы умолкнул,
Не выношу стрекотни я передка твоего.
Лучше уж ветры пускай! Утверждает Симмах, что это
10Небесполезно и нам может быть очень смешно.
Цоканье кто ж стерпеть передка одурелого может?
Никнет при звуке его ум и головка у всех.
Что-нибудь ты говори, заглуши передок свой крикливый,
Иль, коль совсем ты нема, им говорить научись.

Ст. 9. Симмах — врач, см. также: V, 9; VI, 70, 6.

vii xix. fragmentum quod vile putas et inutile lignum

Жалкий обломок, что ты деревяшкой ненужной считаешь,
Некогда первой ладьей вод неизведанных был.
Ни Кианей не могли его сокрушить столкновенья,
Ни ужасающий гнев яростных Скифских пучин.
5Ветхостью он побежден, но, хотя он годам покорился,
Малая эта доска нового судна святей.

vii xx. nihil est miserius neque gulosius santra

Таких обжор презренных нет, каков Сантра:
Лишь только прибежит он на обед званый,
Какой давным-давно он день и ночь ловит,
По три-четыре раза чрева он вепря,
5Два заячьих бедра, лопатки две просит,
Божбы ему не стыдно для дрозда ложной
И кражи устриц с бахромой совсем бледной.
Куском лепешки мажет он платок грязный,
Куда он и горшечных насует гроздьев,
10И горстку зерен из плодов гранат красных
С дрянною кожей от объеденной матки,
И прелых винных ягод, и грибов дряблых.
Накравши столько, что платок вот-вот лопнет,
Костей огрызки и остатки он горлиц,
15Уж безголовых, в теплой пазухе прячет,
Зазорным не считая запустить руку
В объедки, от которых даже псам тошно.
Но мало глотке алчной лишь одной снеди:
В бутыль-подружку он вино с водой цедит.
20И, по двумстам ступеням взгромоздив, это
К себе в каморку под замок скорей прячет
Обжора-Сантра, чтобы все продать завтра.

vii xxi. haec est illa dies, magni quae conscia partus

Славный сегодняшний день, свидетель рожденья Лукана:
Дал он народу его, дал его, Полла, тебе.
О ненавистный Нерон! Что смерти этой ужасней!
Если б хоть этого зла ты не посмел совершить!

vii xxii. vatis apollinei magno memorabilis ortu

Памятный день наступил рожденья певца Аполлона:
Благостно, хор Аонид, жертвы ты наши прими.
Бетис, давший земле тебя, о Лукан, свои воды
Ныне достоин смешать с током Кастальской струи.

vii xxiii. phoebe, veni, sed quantus eras, cum bella tonanti

Феб, появись таким же, каким к воспевшему войны
Ты пришел, чтобы плектр лиры латинской вручить.
В день сей о чем я молю? Постоянно, о Полла, супруга
Ты почитай, и пусть он чувствует этот почет.

Ст. 1. ...воспевшему войны... — Лукану, автору «Фарсалии», поэмы о войне Цезаря с Помпеем.

vii xxiv. cum iuvenale meo quae me committere temptas

Всячески ссорить меня пытаясь с моим Ювеналом,
Сплетен каких только ты, злостный язык, не плетешь!
Из-за вранья твоего и Орест невзлюбил бы Пилада,
И Пирифою бы мог стать ненавистен Тезей;
5Братьев поссорил бы ты сицилийских, и славных Атридов,
И во врагов обратить мог бы и Леды сынов.
Вот какой кары тебе за бесстыдство твое я желаю:
Чтобы погрязнуть тебе в мерзости гнусной твоей!

vii xxv. dulcia cum tantum scribas epigrammata semper

Хоть ты и пишешь одни только сладкие все эпиграммы,
Чистя их так, что они кожи беленой белей,
И ни крупинки в них нет соленой, ни капельки горькой
Желчи, ты хочешь, глупец, чтобы читали их все ж!
5Пища и та ведь пресна, коль не сдобрена уксусом едким;
Что нам в улыбке, коль с ней ямочки нет на щеке?
Яблок медовых и смокв безвкусных давай-ка ты детям,
Мне же по вкусу лишь та фига, которая жжет.

vii xxvi. apollinarem conveni meum, scazon

Аполлинария приветствуй ты, скадзон,
И, если только он не занят (будь скромен),
Отдай стихи, каких ты служишь сам частью:
Пусть тонкий слух его услышит их первый.
5Коль ты увидишь, что радушно им встречен,
О благосклонности проси его прежней.
Ты знаешь, как привержен он к моим шуткам:
К тебе не большей я и сам горю страстью.
Коль ты придирок злостных избежать хочешь,
10Аполлинария приветствуй ты, скадзон.

Ст. 1. Скадзон — см. прим. к эпиграмме I, 96.

vii xxvii. tuscae glandis aper populator et ilice multa

Тусского желудя вепрь-истребитель, от множества корма
Тучный и грозный, как сам славный Этолии зверь,
Нашего Декстра копьем блестящим насмерть пронзенный,
Возле моих очагов тушей завидной лежит.
5Пусть же тучнеют мои Пенаты от жирного чада,
В праздничной кухне пускай с гор запылают дрова.
Но... надо повару дать несметное множество перца
И драгоценный рассол рыбный с фалерном смешать!
Ты к господину вернись: очаг мой тебя не осилит,
10О разоритель-кабан, — голод дешевле для нас.

vii xxviii. sic tiburtinae crescat tibi silva dianae

Пусть твоя роща растет во владеньях тибуртской Дианы
И подымается вновь часто срубаемый лес.
Пусть и Паллада твоя не уступит тартесскому жому,
Фуск, и течет через край доброе сусло в чаны.
5Форумы пусть рукоплещут тебе и Дворец тебя славит,
И да висит на дверях пальмовых много ветвей.
Ты же, пока в декабре наслаждаешься кратким досугом,
Шутки мои прочитав, правильно их оцени.
«Правду ты хочешь узнать? Это трудно!» Но то, что желаешь,
10Чтобы сказали тебе, мне можешь высказать, Фуск!

Ст. 3. ...Паллада твоя... — оливки (оливы были священным деревом Паллады).

vii xxix. thestyle, victoris tormentum dulce voconi

Тестил, для Виктора ты Вокония сладкая мука,
Мальчик, чьей славе нигде в мире соперников нет;
Пусть и остриженный, ты останешься мил и прекрасен,
Девы пускай ни одной твой не полюбит певец!
5Хоть ненадолго отбрось ты господские умные книжки,
Если пришел я читать Виктору мелочь свою.
И Меценат, хоть и был воспеваем Мароном Алексий,
Все ж с Меленидою был, Марса смуглянкой, знаком.

vii xxx. das parthis, das germanis, das, caelia, dacis

Целия, ты и к парфянам мила, и к германцам, и к дакам,
И киликиец тебе с каппадокийцем не плох,
Да и мемфисский плывет с побережья Фароса любовник,
С Красного моря спешит черный индиец прийти,
5И не бежишь никуда от обрезанных ты иудеев,
И на сарматских конях едут аланы к тебе.
Как же понять, если ты настоящая римлянка родом,
Что никакие тебе римские ласки не всласть?

vii xxxi. raucae chortis aves et ova matrum

Птиц горластого птичника и яйца,
Фиг, от легкого жара пожелтелых,
И козленочка, блеющего жалко,
И маслин, уже тронутых морозом,
5С овощами от инея седыми
Из своей разве я послал деревни?
Ошибаешься ты изрядно, Регул!
Только я и расту в моей усадьбе.
Все, что староста умбрский, или мызник,
10Иль деревня твоя на третьей миле,
Иль что шлют тебе тускулы и туски, —
Для меня это все родит Субура.

vii xxxii. attice, facundae renovas qui nomina gentis

Красноречивой семьи имена воскрешающий, Аттик,
И не дающий у нас славному дому молчать,
Преданной ты окружен Минервы кекроповой свитой,
Друг тебе тихий покой, друг тебе каждый мудрец.
5Юношей тешит других с разбитым ухом учитель,
И состоянье у них терщик поганый крадет;
Ты ж ни в ручной, ни в пузырный, ни в сельский мяч не играешь,
В термы придя, и тупым палку не рубишь клинком.
Ты не вступаешь в борьбу, натершись липкою мазью,
10И не стремишься поймать ты запыленный гарпаст.
Бег ты один признаешь у источника светлого Девы
Иль где любовью горит страстной к сидонянке Бык.
Бег — это лучше всего, а на всяких свободных площадках
Всякого рода игрой тешится только лентяй.

vii xxxiii. sordidior caeno cum sit toga, calceus autem

Черной грязи грязней всегда твоя тога, но обувь,
Цинна, белей у тебя, чем свежевыпавший снег.
Что же ты ноги, глупец, закрываешь, спуская одежду?
Тогу свою подбери, Цинна: испортишь башмак!

vii xxxiv. quo possit fieri modo, severe

Ты желаешь узнать, Север, возможно ль,
Чтоб Харин, негодяй из негодяев,
Хорошо поступил хотя б однажды?
Очень просто: ну что Нерона хуже,
5А Нероновых терм, скажи, что лучше?
Но смотри-ка: сейчас же злопыхатель
Кисло к нам обращается с вопросом:
«Бога нашего зданий и владыки
Ты считаешь их лучше?» Нет, Нерона
10Термы выше я ставлю бани гнусной.

vii xxxv. inguina succinctus nigra tibi servos aluta

Чресла закрывший свои мешочком кожаным черным,
Раб при тебе, когда ты нежишься в теплой воде.
Но у раба моего с оголенной, Лекания, кожей
(Я о себе уж молчу) груз иудейский висит,
5Но ведь с тобой старики и юноши голые в бане...
Или мужчина из всех подлинный только твой раб?
Разве, матрона, идешь ты в особую женскую мыльню
И потаенно в своей моешься, шлюха, воде?

vii xxxvi. cum pluvias madidumque iovem perferre negaret

После того как дожди и хляби небес отказалась
Дача моя выносить, зимней водой залита,
Множество мне от тебя в подарок пришло черепицы,
Чтобы могла она слить ливень, нахлынувший вдруг.
5Вот наступает декабрь, суровый Борей завывает:
Стелла, одел ты мой дом, но не владельца его!

vii xxxvii. nosti mortiferum quaestoris, castrice, signum

Знаешь ли, Кастрик, скажи, ты квестора знак смертоносный?
Стоит запомнить тебе новую эту фиту.
Он объявил, что когда он сморкнется простуженным носом,
Это есть знак, что должна следовать смертная казнь.
5Гадко свисала с его противного носа сосулька,
В пору когда завывал страшный декабрь во всю мочь;
Сдерживать руки его приходилось коллегам: что делать,
Кастрик? Несчастному нос высморкать было нельзя.

Ст. 2. Фита — греческая Θ, начальная буква слова Θάνατος, смерть.

vii xxxviii. tantus es et talis, nostri polypheme severi

Так непомерно велик, Полифем, ты у друга Севера,
Что удивляться тебе мог бы и самый киклоп.
Но ведь и Скилла тебя не меньше. И если поженим
Этих двух чудищ, страшны будут друг другу они.

vii xxxix. discursus varios vagumque mane

Обиванье порогов рано утром,
И надменность вельмож, и поздравленья
Перестав выносить, придумал Целий
Притвориться, что болен он подагрой.
5Но, для верности большей, приложивши
Мазь к здоровым ступням и еле ноги
Волоча, их укутав, ныне Целий
(Что за сила в уходе за недугом!)
Непритворною болен уж подагрой.

vii xl. hic iacet ille senex augusta notus in aula

Старец покоится здесь, известный в палатах владыки,
Тот, что достойно сносил милости бога и гнев.
Соединен он сынов благочестием с тенью супруги,
И в Елисейской они роще витают вдвоем.
5Первой она умерла во цвете юности свежей,
Он — восемнадцать почти Олимпиад пережил.
Но преждевременной смерть сочтет несомненно и эту
Всякий, кто слезы твои горькие видел, Этруск.

vii xli. cosmicos esse tibi, semproni tucca, videris

Космополитом себя ты, Семпроний Тукка, считаешь.
В космосе, Тукка, добра столько же, сколько и зла.

vii xlii. muneribus cupiat si quis contendere tecum

Коль состязаться с тобой кто-нибудь пожелает в подарках,
Пусть-ка осмелится он, Кастрик, на то же в стихах.
Слаб я и в том и в другом и сдаться готов добровольно:
Мне безмятежный покой с ленью глубокою мил.
5Что же, ты спросишь, тебе я плохие стихи посылаю?
И Алкиною, поверь, тоже дарили плоды.

vii xliii. primum est, ut praestes, si quid te, cinna, rogabo

Первым делом «я дам» говоришь ты мне, Цинна, на просьбу,
Ну а потом ты даешь сразу же, Цинна, отказ.
Я и дающих люблю, и не против отказа я, Цинна,
Но иль давай, или дай сразу же, Цинна, отказ.

vii xliv. maximus ille tuus, ovidi, caesonius hic est

Здесь пред тобою стоит, Овидий, твой Максим Цесоний,
Облик которого воск точно живого хранит.
Изгнан Нероном он был, но ты, проклявши Нерона,
Не осужденный пошел смело изгнаннику вслед.
5Спутником ссыльному ты отважным был по морю Скиллы,
Хоть в свое время за ним — консулом — ты не пошел.
Если в моих стихах суждено именам сохраниться,
Если даровано мне собственный век пережить,
Пусть поколенье мое и грядущее знает, что был ты
10Тем же ему, кем и он Сенеке был своему.

Ст. 1. Овидий — Квинт Овидий, друг Марциала. Максим Цесоний — друг философа Сенеки.

vii xlv. facundi senecae potens amicus

Друг речистого Сенеки великий,
Что Серена и ближе и дороже,
Этот Максим, кого он постоянно
В письмах буквой приветствует счастливой,
5В Сицилийское с ним пустился море.
Ты, Овидий, — чье имя все пусть славят, —
Гнев владыки безумного презревши.
Пусть Пиладом своим кичится древность,
За изгнанником матери пошедшим,
10Но возможно ль сравнить его с тобою,
Кто пошел за изгнанником Нерона?

Ст. 4. ...буквой приветствует счастливой — буквой S от слова salutem (привет).

vii xlvi. commendare tuum dum vis mihi carmine munus

Стихотворением свой желая украсить подарок
И рассказать про него лучше Гомера стремясь,
Приск, и меня и себя давным-давно ты изводишь
Тем, что Муза твоя все, на беду мне, молчит.
5Для богачей и стихи и элегии звучные, нам же
Ты, беднякам, посылай прозу простую — дары.

vii xlvii. doctorum licini celeberrime sura virorum

Ты из ученых мужей славнейший, Лициний наш Сура,
Чей воскрешает язык древних ораторов мощь,
Снова ты нам возвращен (о, судеб великая милость!),
Хоть и готов был вкусить Леты недавно воды.
5Страха в мольбах наших нет, как бывало, когда мы печально
И со слезами давно мертвым считали тебя.
Негодованья не снес Аверна немого властитель
И унесенную им прялку он Судьбам вернул.
Знаешь теперь ты печаль, какую ложною смертью
10Вызвал, и славой своей будущей можешь быть горд.
Полною жизнью живи! Лови мимолетные блага
И ни единого дня, снова ожив, не теряй.

vii xlviii. cum mensas habeat fere trecentas

Хоть столов-то у Ания три сотни,
Но еду у него разносят слуги:
Блюда бегом бегут, летят подносы.
Пусть и модно такое угощенье,
5Не по вкусу нам этот пир бродячий.

vii xlix. parva suburbani munuscula mittimus horti

Из подгородного мы посылаем подарочки сада:
Яйца — для глотки твоей, фрукты — для неба, Север.

vii l. fons dominae, regina loci quo gaudet ianthis

Ключ госпожи, ты царишь над землей, Иантиде любезной:
Славой и радостью ты дому роскошному стал,
Как окружили твои берега белоснежные слуги
И Ганимедов в твоей хор отразился воде.
5Чем же тут занят Алкид, в лесу почитаемый этом?
В гроте, соседнем с тобой, что сторожит этот бог?
Иль наблюдает за тем, чтобы Нимфы опять не влюбились
И не похитили вдруг множество Гилов себе?

vii li. mercari nostras si te piget, urbice, nugas

Если досадно тебе покупать ваши, Урбик, безделки,
Но тем не менее знать хочешь проказы в стихах,
К Авкту Помпею пойди (да ты, верно, и сам его знаешь),
Он у порога всегда Мстителя Марса сидит.
5Он и в гражданских делах, и во всем правоведенье сведущ,
И не читатель он мой, Урбик, но книга сама:
Знает стихи он мои наизусть, ему книжек не надо,
И не пропустит из них даже и буквы одной.
Словом, он мог бы прослыть, захоти он, как их сочинитель,
10Но предпочел он моей славы глашатаем быть.
Можешь в десятом часу (не свободен он раньше) явиться,
Чтобы за скромным столом с ним отобедать вдвоем.
Он почитает, ты пей и, хочешь не хочешь, все время,
Даже когда «перестань» скажешь, он будет читать.

vii lii. gratum est, quod celeri nostros legis, aucte, libellos

Очень приятно, что ты читаешь Целеру наши
Книжки, мой Авкт, коль ему тоже по вкусу они.
И кельтиберами он и нашим племенем правил,
И благородней его не было в нашей земле.
5Благоговея пред ним, я смущаюсь: для нас он не только
Слушатель, но и судью вижу я строгого в нем

vii liii. omnia misisti mihi saturnalibus, umber

Ты отослал ко мне, Умбр, целиком все те подношенья,
Что набрались у тебя за пять сатурновых дней:
Дюжина триптихов здесь и целых семь зубочисток,
Губка сопутствует им, плошка, столовый платок,
5И лолумодий бобов с плетенкой пиценских оливок,
И лалетанский еще в черной бутыли отвар.
Мелкие смоквы пришли с черносливом морщинистым вместе
И полновесный горшок фиг из ливийской земли.
Все это, думаю я, и тридцать сестерциев вряд ли
10Стоит, а восемь несли рослых сирийцев дары.
Право же, легче бы смог без всяких ко мне затруднений
Мальчик один принести фунтиков пять серебра!

vii liv. semper mane mihi de me mera somnia narras

Вечно мне вздорные сны про меня поутру ты болтаешь,
Ими смущая меня и беспокоя мой ум.
Прежнего нет уж вина, да и новое все до подонков
Отдано ворожее, чтоб твои сны не сбылись;
5Да и соленой муки и ладана кучи извел я,
И поредели стада: столько убито овец;
Птицы домашней, яиц, поросят — ничего не осталось...
Или не спи, или грезь, Насидиан, про себя.

vii lv. nulli munera, chreste, si remittis

Если, Хрест, никого не отдаряешь,
Не дари ты меня, не отдаряй ты:
Щедр, по-моему, ты и так довольно.
Но коль Титию с Лупом отдаешь ты
5И Апицию с Цесием и Галлом,
Ты польстишь, но не мне, — я чист и беден, —
А пришельцу с солимского пожара,
Что обязан платить налог особый.

Ст. 7. ...с солимского пожара... — Иерусалим был взят и сожжен Титом в 70 г.

Ст. 8. ...налог особый — евреи были обложены особым налогом.

vii lvi. astra polumque pia cepisti mente, rabiri

Звезды и небо умом благочестным постиг ты, Рабирий,
Дивным искусством творя нам Паррасийский дворец.
Если же Писа почтит Юпитера Фидия храмом,
Наш Громовержец тебя должен ей в зодчие дать.

vii lvii. castora de polluce gabinia fecit achillan

В Кастора был обращен Габинией Поллукс-Ахилла:
Был он кулачным бойцом, всадником будет теперь.

vii lviii. iam sex aut septem nupsisti, galla, cinaedis

Шесть или семь ты брала себе, Галла, мужей из миньонов:
Волосы их с бородой чесаной милы тебе.
Но разуверившись в них и увидев, что руки не могут
Их возбудить, и они дряблы как мокрый ремень,
5Ложе бесплодное ты и вялого мужа бросаешь,
А влюблена ты всегда в точно таких же опять.
Тех поищи, что болтать о Куриях, Фабиях будут:
Грубых, косматых, таких, кто одичал как мужик.
Ты их найдешь, но и в этой толпе обнаружишь миньонов!
10Да: настоящих мужей, Галла, сыскать нелегко.

vii lix. non cenat sine apro noster, tite, caecilianus

Цецилиан наш, мой Тит, за стол не возляжет без вепря.
Милого гостя себе Цецилиан наш завел!

vii lx. tarpeiae venerande rector aulae

О, тарпейских палат владыка чтимый,
Громовержец, у нас вождя хранящий,
Если все пристают к тебе с мольбами,
Умоляя дать то, что в божьей власти,
5Не карай гордеца во мне, Юпитер,
Коль моей обо мне не слышишь просьбы:
У тебя ведь за Цезаря прошу я,
За себя же у Цезаря прошу я.

vii lxi. abstulerat totam temerarius institor urbem

Всю столицу себе захватил было лавочник наглый,
Так что нельзя и пройти было нам к нашим домам.
Ты же, Германик, велел расширить все переулки:
Вместо тропинок теперь всюду дороги ведут.
5Нет уже больше столбов, увешанных цепью бутылок,
И не приходится лезть претору в самую грязь.
Стиснутый всюду толпой не бреет цирюльник вслепую,
Не занимает теперь улицы грязный кабак.
Повар, мясник, брадобрей, трактирщик сидят по порогам:
10Рим возродился и стал Римом из рынка он вновь.

vii lxii. reclusis foribus grandes percidis, amille

Дверь отворивши, Амилл, ты сжимаешь в объятьях подростков,
Страстно стремясь к тому, чтобы накрыли тебя,
Чтобы отпущенник, раб отцовский, клиент говорливый
Не осрамили тебя сплетней похуже того.
5Тот кто не хочет, Амилл, прослыть миньоном, прилюдно
делает то, что тайком делать удобно ему.

vii lxiii. perpetui numquam moritura volumina sili

Вечного Силия ты бессмертных читатель творений,
Где он достойно воспел подвиги римских мужей,
Только приют Пиэрид, по-твоему, был для порта
Милым и Вакхов венок на аонийских власах?
5Таинств священных достиг он трагической Музы Марона,
Лишь одолевши труды, в коих велик Цицерон.
Он восхищает досель Сто мужей при копье непреклонном,
И поминают добром много клиентов его.
После правленья его при двенадцати ликторах в славный
10Год священный, когда вольную мир получил,
Годы отставки своей посвятил он Фебу и Музам,
А постоянным ему форумом стал Геликон.

Ст. 7. ...при копье непреклонном... — воткнутое в землю копье было знаком места заседаний коллегии «Ста мужей».

Ст. 9. ...при двенадцати ликторах... — Двенадцать ликторов сопровождали консула. Силий Италик был консулом в 68 г., когда умер Нерон.

vii lxiv. qui tonsor fueras tota notissimus urbe

Ты, кто цирюльником был знаменитейшим в целой столице
И госпожою своей всадником сделан потом,
Скрылся теперь в города сицилийские, в области Этны,
Циннам, от строгих бежав постановлений суда.
5Чем, неудачник, ты там займешься в тяжелые годы?
В праздности жалкой теперь что будешь делать, беглец?
Ты не грамматик, не ритор; учителем стать не способен,
Так же как стоиком ты или же киником быть,
Или в театрах кричать сицилийских и хлопать за деньги.
10Циннам, придется тебе снова цирюльником стать.

vii lxv. lis te bis decumae numerantem frigora brumae

Холод двадцатой зимы тебя мучит за тяжбой одною,
Гаргилиан, и на трех форумах судишься ты.
Жалкий безумец! К чему тебе двадцать лет заниматься
Тяжбой, которую ты сразу бы мог проиграть.

vii lxvi. heredem fabius labienum ex asse reliquit

Фабий имущество все целиком отказал Лабиену,
А Лабиен говорит: «Большего я заслужил».

vii lxvii. pedicat pueros tribas philaenis

Филенида-трибада трет мальчишек
И мужчин превосходит сластолюбьем,
В день одиннадцать девушек меняя.
Подоткнувши подол, в гарпаст играет,
5Вся в песчаной пыли, и гирей, тяжкой
Мужеложникам, крутит без усилья;
И в палестре, измазанную грязью
Бьет учитель ее, натертый маслом.
А к столу не идет она обедать,
10Не извергнув вина семи деунций,
Полагая, что ей их выпить снова
Можно, съевши колифиев шестнадцать.
А потом, предаваясь вновь распутству,
Не сосет (не мужское это дело) —
15Все нутро пожирает у девчонок.
Боги! Разум верните Филениде,
Для которой лизать — мужское дело.

Ст. 10. Деунция — мера веса, равная примерно 300 гр.

Ст. 12. Колифия — мясное блюдо.

vii lxviii. commendare meas, instanti rufe, camenas

Наши, пожалуй, стишки, Инстанций Руф, подожди ты
Тестю хвалить: может быть, любит серьезное он.
Если ж снисходит и он до книжек стихов шаловливых,
Даже Фабрицию я с Курием сам их прочту.

vii lxix. haec est illa tibi promissa theophila, cani

Вот Теофила, твоя нареченная, Каний, супруга;
Гласом кекроповых уст ум у нее напоен.
Старца великого сад ею в Аттике мог бы гордиться
И пожелала б своей стоиков школа назвать.
5Не суждено умереть тому, что одобрено ею:
Так не по-женски она, так необычно умна.
Пусть Пантеида твоя перед ней не заносится слишком,
Хоть и знакома сама хору она Пиэрид.
Стихотворенья ее Сафо любострастная хвалит;
10Эта невинней ее, и не ученее та.

Ст. 3. Старца великого сад... — сад Эпикура.

Ст. 7. Пантенида — подруга Сафо, воспетая Канием Руфом.

Ст. 8. Пиэриды — Музы.

Ст. 10. Эта — Теофила, та — Пантенида.

vii lxx. ipsarum tribadum tribas, philaeni

Ты, в трибадах трибада, Филенида,
Верно, ту, с кем живешь, зовешь женою.

Ст. 1. Трибада — активная лесбиянка (греч. τρίβαξ).

vii lxxi. ficosa est uxor, ficosus et ipse maritus

Шишки растут на жене, и супруг-то сам тоже весь в шишках,
В шишках и дочка, и зять, шишки на внуке твоем,
Ключник, приказчик, копач загрубелый, а также и пахарь —
Нет никого, чтоб у них гнусный не вырос желвак.
5Но раз у каждого здесь, будь он стар или молод, есть шишки,
То почему же тогда шишки в саду не растут?

vii lxxii. gratus sic tibi, paule, sit december

Пусть декабрь к тебе, Павел, будет милым
И не триптихи вздорные, платочки,
Иль полфунтики ладана пустые
Даст, а блюда старинные и кубки
5От друзей и ответчиков богатых
Или то, что тебе еще приятней;
Новий с Публием пусть тебе сдадутся,
Между шашек стесненные стеклянных;
Пусть судья у атлетов умащенных
10За тригон тебе голому награду
Даст и бросит хвалить левшу Полиба,
Чтобы, — если б со злости приписали
Мне стихи, что сочатся ядом черным, —
Ты в защиту мою возвысил голос
15И без устали стал кричать ты громко:
«Не писал Марциал мой этой дряни!»

vii lxxiii. esquiliis domus est, domus est tibi colle dianae

И на Эсквилиях дом у тебя, и на холме Дианы,
И у Патрициев твой тоже возвысился дом;
Здесь ты Кибелы-вдовы, там видишь святилище Весты,
Новый Юпитера храм виден и древний тебе.
5Где же застать мне тебя, где же мне отыскать тебя можно?
Тот, кто повсюду живет, Максим, нигде не живет.

vii lxxiv. cyllenes caelique decus, facunde minister

Вестник речистый богов, Киллены гордость и неба,
Ты, у кого золотой жезл обвивает змея!
Пусть удаются тебе проказы любовные вечно,
Будешь ли в Пафию ты иль в Ганимеда влюблен.
5Иды матери пусть украшает священная зелень,
Старому деду легка ноша да будет его.
Пусть этот памятный день, в какой сочеталась Норбана
С Карпом, проводят они радостно всю свою жизнь.
Мудрости он воздает дары, благочестный служитель,
10И, воскуряя тебе ладан, Юпитера чтит.

Ст. 5. Иды Матери — Иды мая. Мать Меркурия — Майя, дочь Атланта.

vii lxxv. vis futui gratis, cum sis deformis anusque

Хочешь ты даром любви, уродиной будучи старой.
Право, потеха: давать хочешь, не дав ничего.

vii lxxvi. quod te diripiunt potentiores

То, что ты нарасхват у нашей знати
По пирушкам, по портикам, в театрах,
Что тебя, повстречав, зовут сейчас же
На носилки к себе, зовут и в баню,
5Не должно обольщать тебя чрезмерно:
Не любим, Филомуз, ты, а забавен.

vii lxxvii. exigis, ut nostros donem tibi, tucca, libellos

Требуешь, Тукка, чтоб я подарил тебе свои книжки.
Не подарю: продавать хочешь ты их, — не читать.

vii lxxviii. cum saxetani ponatur coda lacerti

Хвост саксетанской тебе на стол подается макрели,
Если же вволю ты ешь, ставятся в масле бобы.
Вымя, барвен, кабана, шампиньоны, зайцев и устриц
Даришь ты, Папил. Лишен вкуса и разума ты.

Ст. 1. ...саксетанской... макрели — из Саксетана в Бетийской Испании, где солили рыбу.

vii lxxix. potavi modo consulare vinum

Угощали нас «консульским» недавно!
«Что ж вино было старым, благородным?»
Консул Приск разливал! Но консул этот
Был тем самым, Север, кто угощал нас.

Ст. 1. Угощали нас консульским... — тонкие, выдержанные вина назывались по имени консула, при котором был собран урожай винограда. Особенно ценными были вина урожая при консуле Опимии в 121 г. до н.э.

vii lxxx. quatenus odrysios iam pax romana triones

Так как теперь уже Рим замирил одрисских Медведиц
И не разносятся там звуки свирепой трубы,
Книжечку эту, Фавстин, ты сможешь послать Марцеллину:
Есть у него для моих книжек и шуток досуг.
5Если ж не знаешь, какой отправить подарочек другу,
Мальчику ты поручи эти стихи отнести;
Но не такому, что пил молоко от гетской коровы
И по замерзшей земле обруч сарматский катал.
Из Митилены он быть румяным юношей должен
10Или лаконцем, какой розги еще не знавал.
Ты же получишь взамен раба с покоренного Истра,
Что тибуртинских овец может пасти у тебя.

Ст. 1. Одрисских — фракийских, на Дунае.

vii lxxxi. 'triginta toto mala sunt epigrammata libro.

«Целых тридцать плохих эпиграмм в твоей книге!» Ну что же?
Если хороших в ней, Лавc, столько ж, она хороша.

vii lxxxii. menophili penem tam grandis fibula vestit

У Менофила такой с застежкою запон, что мог бы
Комедиантов он всю труппу свободно закрыть.
Думал я, Флакк, что его (ведь часто мы моемся вместе)
Он надевает затем, чтобы свой голос сберечь,
5Но, когда раз на глазах у народа играл он в театре,
Запон его соскользнул. Бедный! Обрезан он был.

vii lxxxiii. eutrapelus tonsor dum circuit ora luperci

Ловкий пока Евтрапел подбородок бреет Луперку
И подчищает лицо, снова растет борода.

vii lxxxiv. dum mea caecilio formatur imago secundo

Будут пока мой портрет для Цецилия делать Секунда
И под умелой рукой станет картина дышать,
В гетскую Певку ступай и к Истру смиренному, книжка,
Где обитает Секунд средь покоренных племен.
5Малым ты будешь ему, но сладостным дружеским даром:
Подлинней будет лицо в стихотвореньях моих.
Несокрушимо судьбой никакой, никакими годами,
Жить оно будет, когда труд апеллесов умрет.

vii lxxxv. quod non insulse scribis tetrasticha quaedam

Четверостишия ты сочиняешь, порой не без соли,
Мило, скажу я, Сабелл, пишешь двустишия ты.
Это похвально, но я не в восторге. Писать эпиграммы
Мило не трудно, но вот книгу писать не легко.

vii lxxxvi. ad natalicias dapes vocabar

В день рожденья всегда меня обедать
Звал ты, Секст, когда не были мы дружны.
Что ж случилось, скажи, что вдруг случилось?
После столь долголетней нашей дружбы
5Обойден я тобой, твой друг старинный!
Но я знаю, в чем дело: не прислал я
Серебра из Испании ни фунта,
Ни плащей тебе новых с гладкой тогой.
Угощенье корыстное противно!
10Не друзей, а подарки, Секст, ты любишь.
Скажешь ты: «Виноват посыльный!» Лжешь ты!

vii lxxxvii. si meus aurita gaudet lagalopece flaccus

Если приятель мой Флакк ушастою векшей утешен,
Ежели Канию мил мрачный его эфиоп,
Коль без ума от любви к собачонке крошечной Публий,
Ежели в схожую с ним Кроний мартышку влюблен,
5Ежели Марию мил ихневмон его может быть злобный,
Если сороки привет, Лав, забавляет тебя,
Если Главкилла змею холодную носит на шее,
Коль Телесиною холм над соловьем возведен,
Так почему ж не любить мне Лабика с лицом Купидона,
10Видя пристрастья господ к этим чудным существам?

Ст. 5. Ихневмон — хищный зверек из семейства виверр, иначе «фараонова мышь».

vii lxxxviii. fertur habere meos, si vera est fama, libellos

Мне говорят, если верить молве, что в прекрасной Виенне
Всем эпиграммы мои очень по вкусу пришлись:
Все там читают меня — старики, молодежь и подростки,
И молодая жена с мужем суровым вдвоем.
5Этому больше я рад, чем если б меня напевали
Те, что, на Ниле живя, пьют из истоков его;
Иль если б Таг мой меня испанским златом осыпал,
Если бы Гибла, Гиметт пчел насыщали моих.
Значит, мы вовсе не вздор и совсем не обмануты ложью
10Льстивых похвал: я теперь думаю, Лаве, что ты прав.

vii lxxxix. i, felix rosa, mollibusque sertis

О счастливая роза, пусть тобою
Увенчает власы Аполлинарий.
Их увей и седыми, — но не скоро!
И любезною будь всегда Венере.

vii xc. iactat inaequalem matho me fecisse libellum

Всюду болтает Матон, что стихи в моей книжке неровны.
Коль это правда, то их хвалит, конечно, Матон.
Ровные книги стихов всегда у Кальвина и Умбра:
Ежели ровны стихи, Кретик, то плохи они.

vii xci. de nostro, facunde, tibi, iuvenalis, agello

Вот сатурнальских тебе, Ювенал мой речистый, орехов
Я посылаю теперь с маленькой дачи моей.
Все остальные плоды раздарил шаловливым девчонкам
Щедрый похабник у нас, бог — охранитель садов.

vii xcii. 'si quid opus fuerit, scis me non esse rogandum

«Если нужда тебе в чем, ты знаешь, я дам и без просьбы
Дважды и трижды на дню, Баккара, ты говоришь.
Напоминает Секунд угрюмый мне грубо о долге:
Слышишь, но в этом тебе, Баккара, нету нужды.
5Требуют платы с меня при тебе откровенно и громко:
Слышишь, но в этом тебе, Баккара, нету нужды.
Жалуюсь я, что мой плащ не держит тепла и протерся:
Слышишь, но в этом тебе, Баккара, нету нужды.
Лучше бы ты онемел от внезапного с неба удара
10И перестал повторять, Баккара: «Если нужда...»

vii xciii. narnia, sulphureo quam gurgite candidus amnis

Нарния, серной рекой в излучине сжатая тесно
И в окруженье двойных малодоступная гор,
Что тебе радости в том, что так часто у нас похищаешь
Квинта и долгие дни держишь его у себя?
5Что обесценивать мой в Номенте малый участок,
Прелесть которого вся только в соседе его?
Ну пожалей же меня, не удерживай, Нарния, Квинта
И наслаждайся своим вечно за это мостом.

Ст. 1. Нарния — город в Умбрии (ныне Нарни). Мост, о котором Марциал говорит в ст. 8, частично сохранился и до наших дней.

vii xciv. unguentum fuerat, quod onyx modo parva gerebat

Благоуханная мазь в ониксе малом хранилась.
Папил понюхал, и вот это уж рыбный рассол.

vii xcv. bruma est et riget horridus december

Цепенеет декабрь от зимней стужи,
Ты же, Лин, с ледяным своим лобзаньем
Смеешь к каждому встречному соваться
И весь Рим целиком расцеловал бы!
5Чем бы мог отомстить ты злей и хуже,
Если б высечен был иль отколочен?
Ни жена пусть в такой мороз, ни дочка
Не целуют нас нежными губами!
Ты-то разве изящней их и тоньше,
10Ты — с сосулькою бледной из-под носа,
Точно пес, с бородой такой же жесткой,
Что загнутыми ножницами щиплет
Киликийский стригач козлам кинифским.
Лучше сотню похабников мне встретить,
15Да и Галл мне вонючий так не страшен!
Если ум у тебя и стыд остались,
Эти зимние, Лин, ты поцелуи
Отложи, умоляю, до апреля.

Ст. 13. Кинифский — из Кинифа на северном побережье Африки.

vii xcvi. conditus hic ego sum, bassi dolor, urbicus infans

Басса печального сын, здесь покоюсь я, Урбик-младенец.
Римом великим рожден был я и назван им был.
Шесть только месяцев мне до полных трех лет оставалось,
Как прервалась моя жизнь волею мрачных богинь.
5Чем мне мой лепет помог, миловидность, младенческий возраст?
Слезы пролей на холме, где ты прочел про меня.
Пусть же на Лету уйдет позднее даже, чем Нестор,
Тот, кому пережить ты пожелаешь себя.

vii xcvii. nosti si bene caesium, libelle

Если знаешь ты Цесия Сабина,
Книжка, Умбрии горной честь и славу
(Авлу он моему земляк Пуденту),
Отправляйся к нему, будь он и занят:
5Пусть хоть тысячи дел его тревожат,
Для стихов моих он найдет минутку:
Так он любит меня и все читает
Вслед за славными сатурами Турна.
О, какая тебе готова слава!
10Что за честь! А поклонников-то сколько!
Огласятся тобой пиры и форум,
Храмы, портики, лавки, перекрестки:
Все прочтут тебя, лишь один получит.

vii xcviii. omnia, castor, emis: sic fiet, ut omnia vendas

Все покупая себе, все, Кастор, скоро продашь ты.

vii xcix. sic placidum videas semper, crispine, tonantem

Да безмятежным всегда ты видишь, Криспин, громовержца
И да возлюбит тебя Рим, как твой отчий Мемфис!
Коль в Паррасийском дворце стихи мои будут читаться, —
Ибо привычно для них к Цезарю в уши входить, —
5Слово замолвить за нас, как читатель правдивый, осмелься:
«Он для эпохи твоей, Цезарь, скажи, не пустяк:
Мало уступит он в чем Катуллу ученому с Марсом».
Этого хватит, а все прочее богу предай.

На сайте используется греческий шрифт


© Север Г. М., 2008—2016